Капитан Ульдемир: Наследники Ассарта. Может быть, найдется там десять? - Владимир Дмитриевич Михайлов

не был первым, но каким-то из средних – судя по индикатору в кабине. Ладно, это все было неважно, интересно было то, что за этим последует.

Последовало то, что они беспрепятственно прошли в высокую двухстворчатую дверь, гостеприимно распахнувшуюся, с надписью на ней: «Секретариат», прошли через зал с пригашенным светом, где Ульдемир успел увидеть дюжины две столиков с компьютерами, столько же людей, работавших на этих аппаратах; следующая дверь, однако, сама собой не распахнулась, и брату Аберрагину пришлось отворять ее собственноручно. За нею было, напротив, очень светло, помещение было угловым, и окна от пола до потолка имелись в двух соседних стенах. Стол, единственный тут, располагался справа, за ним сидел человек, тоже единственный, он смотрел на вошедшего брата, не сделав ни малейшего желания встать ему навстречу, даже не кивнув в знак приветствия. Когда Аберрагин оказался уже шагах в трех от стола, хозяин кабинета произнес весьма холодно:

– Не ожидал увидеть вас здесь. Возникли проблемы?

– У вас, – ответил брат, преодолел остававшееся до стола расстояние, не дожидаясь приглашения, опустился в одно из стоявших по эту сторону стола кресел и жестом указал Ульдемиру на соседнее такое же. – И серьезные.

– Ваше мнение ошибочно, – последовал хладнокровный ответ. – Наши обязательства на нынешний день выполнены во всем объеме, подтверждение можете получить в отделе трансакций. Если у вас иная информация, то она неверна.

– У меня здесь, – брат извлек из внутреннего кармана своей сутаны плоский порткристалл, – полная картина состояния наших расчетов по пожертвованиям на сию минуту. Можете убедиться. Вам угодно?

– Несомненно. – Хозяин кабинета протянул руку, взял предложенный ему кристалл, вложил в гнездо компьютера. – Посмотрим. Ну-с?..

Последовала минута тишины.

– Совершенно верно, – заявил банкир (или как его тут следовало называть?), переводя взгляд от монитора на Аберрагина. – Ваша информация соответствует действительности – она свидетельствует о том, что мы внесли регулярное пожертвование в полном объеме.

– Вы хотите сказать – пожертвование от прибыли за обслуживание счетов и карточек?

– Ну естественно. То, что вам и причиталось. Внесли вовремя, не ожидая ваших напоминаний. Увы – больше ничем не могу вам помочь.

– Помогите себе, советник, – сказал в ответ брат Аберрагин. – Вы внесли пожертвования со счетов и карточек, совершенно точно, тут вы правы. И решили, что этим исчерпали свои обязательства. И вот в этом вы глубоко заблуждаетесь.

– Не понимаю вас…

– Рад буду объяснить вам. Вы не пожертвовали ни единого медяка: во-первых, с процентов за кредиты, предоставленные вами Черному наркоцентру. Эти поступления за минувший месяц составили восемьсот миллионов сто шестьдесят семь тысяч диконов…

– С чего вы взяли?!

Советник постарался возразить как можно более уверенно, однако голос его при этом дрогнул.

– Из надежных источников. Во-вторых, доход от вашего дочернего «Треста любви и нежности» составил шестьсот пятнадцать и шестьсот двадцать тысяч. С этой суммы тоже не пожертвовано ни гроша. Нет-нет, – брат Аберрагин выставил перед собой ладонь, – позвольте мне закончить, вы сэкономите время, опровергая все разом, а не по отдельности. В-третьих, также ни гроша с процентов за шестимиллиардный кредит «Крови земли» на расширение производства; они уплачивают вам аккуратно, день в день. В-четвертых, коллегия защитников «Закор», тоже ваше дочернее предприятие, ее адвокаты, специализирующиеся на защите взяточников крупного масштаба, всю прибыль перечисляют вам, по сути дела – это налог на взятки. Заметьте, я говорю лишь о более или менее крупных источниках доходов, не касаясь мелких, хотя, если суммировать и эти, там тоже наберется немало миллионов. И наконец, собственно отмывка, на которой вы зарабатываете примерно столько же, сколько на всем остальном, вместе взятом. Со всего этого ваши пожертвования равны нулю. Я бы на вашем месте покраснел, советник, потому что мы-то наши обязательства по отношению к вам выполняем скрупулезно, за все время существования нашего соглашения вы не подверглись ни малейшей угрозе со стороны какой-либо из властей – включая даже Державную; если бы не мы – ваш банк уже давно стал бы банкротом, а вас обвинили бы в жульничестве и переселили из ваших удобных домов в иные жилища, далеко не столь комфортабельные. А вы отвечаете на это самой черной неблагодарностью, и это притом что обитель крышует вас за ничтожные десять процентов, а та же Держава драла бы с вас все девяносто. Из сказанного вам должно стать ясно, какие именно проблемы перед вами возникли. И самая малая из них заключается в том, что мы – обитель – готовы уже сегодня денонсировать соглашение и сделать этот факт достоянием широкой гласности. Уверяю вас: уже к вечеру у ваших дверей выстроится очередь из властей, готовых взять на себя те услуги, какие до сих пор оказываем вам мы, но, как вы отлично понимаете, речь там пойдет уже никак не о десяти процентах и не о двадцати или тридцати: меньше половины никто не потребует. При этом – открою вам секрет – Храм от этого ничего не потеряет по той простой причине, что среди властей не существует таких, что были бы совершенно независимы от нас, поскольку власть Неба диктует законы Миру, а никак не наоборот. Вот таковы ваши дела, советник; если вы полагаете, что я в чем-то не прав – в источниках, суммах или предстоящих последствиях, – возражайте, не имею ничего против, хотя откровенно предупреждаю: ничего из сказанного мною опровергнуть вы не сможете, поскольку перед тем, как поставить вас перед выбором, мы готовились долго и тщательно, и любое наше утверждение многократно проверено и подкрепляется и документами, и свидетелями. Могу добавить еще лишь вот что: независимо от дальнейшего развития событий те пожертвования, что вы нам недодали, мы списывать не собираемся и взыщем этот долг с вас любым способом, потому что куда вы уводите деньги – нам тоже известно, а те организации, которые до сих пор обеспечивали вашим счетам и инвестициям полную закрытость и анонимность, не станут играть с нами в прятки; мы уже заручились их обещаниями полного сотрудничества. Вот теперь у меня уже окончательно все, и я с искренним интересом ожидаю вашей защитительной речи.

Советник все время, пока брат Аберрагин произносил свою филиппику, сидел неподвижно, как изваяние, только глаза его метались из стороны в сторону, как две попавшие в клетку птички, да цвет лица менялся от красного до фиолетового, ничего не упуская из спектра; дыхание тоже становилось то таким громким, словно он созрел для интимных отношений, то, казалось, совсем прерывалось, так что раз или два Ульдемир уже готов был поднять тревогу и требовать вмешательства медицины. Прошло не менее минуты, прежде чем