Когти Тьмы - Семён Нестеров

был одним из рудных баронов. Хотя главой лагеря все признавали Гомеза, но его ближайшие сподвижники пользовались лишь немного меньшим уважением, и потому при разговоре с ними каторжники использовали привычную и понятную всем систему званий. На графа и герцога даже Гомезу не хватило наглости претендовать — это был бы слишком явный фарс, так что все они были баронами. Можно сказать, самозваными баронами-разбойниками. В общем, всё в лучших традициях человеческого социума.

— Презираешь, да? — продолжил барон, — Мильтен, верно? Не смотри на меня так. Лучше просто убей. Или же выслушай.

— Неужели решил исповедаться в своих грехах? Боюсь, у тебя не хватит оставшегося времени жизни на их перечисление, — саркастично ответил маг вместо приветствия. Но даже эти режущие слова дались ему с трудом. Мысль, что рудные бароны убили всех магов круга огня, роилась у него в голове и буквально кричала о том, что он должен немедленно испепелить чудом выжившего.

— И не подумаю. Я ни в чём не повинен. Да, я убивал, но только при необходимости.

— Необходимость — весьма творческое понятие, — скептически ответил Мильтен, пытаясь сохранять надменное спокойствие, но всё же как-то нервно сглотнув. Кое-что в прошлом не позволяло ему быть судьёй. Он знал и что такое злой случай, и что такое убийство по необходимости, и даже из мести. Сам того не зная, Шрам смог задеть за нужную струну. На языке повисла фраза, что в колонию просто так не попадают и такого высокого положения не занимают, но собственный пример опять же говорил об ином. После небольшой паузы, Мильтен добавил:

— Так что ты хотел сказать?

Вместо ответа, Шрам едва слушающейся рукой стал стаскивать с пальца весьма непримечательное кольцо. После нескольких неудачных попыток, он протянул руку магу и прохрипел:

— Помоги…

— Сперва скажи, зачем, — недовольно вздохнув, ответил чародей.

— Пожалуйста, — на мгновение он замолк, переводя дух, каждое следующее слово давалось ему всё тяжелее. Не ясно было вообще, как он столько протянул. Скорее всего, до этого его придавливало чьим-то телом и рана меньше кровоточила. Выбравшись из под трупов, он по иронии судьбы подписал себе приговор. Лужица крови, растекающаяся рядом, с ним подтверждала опасения, что скоро он окончательно потеряет сознание, — передай… другу… воды… ри…дану, — Шрам сощурился от боли, и слова получились не разборчивы.

— Ты бредишь?

— Передай кольцо… — он закашлял, — воды… магу Риордану. И привет… от Марвина. Пообещай, — из последних сил чётко произнёс бывший телохранитель и прикрыл глаза. Всё уже кружилось в его голове, и он с огромным трудом удерживался в сознании. Лишь годами тренируемая воля, крепкое здоровье и врождённое упорство не давали ему уйти в иной мир.

Мильтен сел на корточки рядом с умирающим и снял с его пальца то самое кольцо. В нём не было большой ценности, но вблизи оно оказалось более занятным, чем показалось издали. Оно было сделано из бронзы, и основной интерес представлял не металл, а очень аккуратно выгравированный витиеватый орнамент с растительным мотивом. Не сразу также бросалось в глаза, что в кольце имеется маленький камешек, который почти не выпирал наружу и выглядел так, будто бы капля воды застыла навечно в сделанном для неё мастером углублении. Вероятно, это был аквамарин, но Мильтен слабо разбирался в драгоценных камнях. Никогда не приходилось ни покупать их, ни продавать, ни даже ими владеть.

— Ты хочешь, чтобы я передал это кольцо алхимику магов воды Риордану? — переспросил служитель Инноса.

— Да. Пообещай.

— Сначала ответь на мои вопросы. Ты участвовал в убийстве магов?

— Нет. Быстрее…

— Кто их убил?

— Ворон… один…лично, — Шрам, хотя и полулежал, облокотившись на гору трупов, приподнимал голову, и это ему давалось всё тяжелее.

Мильтен задумался на мгновение. Неужели его видение было достоверным? Невероятно, но Ворон, действительно, в одиночку убил всех магов. Шраму не было смысла врать перед лицом смерти. Но если это видение о гибели магов было правдиво, то можно ли доверять другим подобным грёзам, которые преследовали молодого мага в последнее время? Кто посылал ему эти образы прошлого? Ни в одной книге ему не доводилось встречать упоминаний о такой способности. Хотя, было известно, что можно получить информацию от духов и фантомов, связанных с определёнными местами или событиями. Быть может, в этом и было дело. Эти видения походили на галлюцинации Юбериона, бывшего лидера секты демонопоклонников. Было о чём поразмыслить. А ещё нарастающая головная боль, будто демон пытается выгрызть защиту сознания и поработить… Что-то нужно было немедленно сделать с этим, и Мильтен укрепился в решении продолжить путь на болота и проверить, что случилось с выжившими адептами Спящего. Но сначала нужно было закончить дела в замке.

— Где Гомез, Ворон и остальные?

— Мертвы все… кроме Ворона, хотя… я видел его смерть…

— Что значит видел? Кто вообще устроил эту бойню?

— Новый гонец магов… парень из шахты… истинный гнев Инноса. Неуязвим… Даже сильнее, чем был я… на Архолосе…

— Хочешь сказать, что это он сотворил? — Мильтен указал рукой на гору трупов.

— Да. Пора… обещай… — он прикрыл глаза и будто бы отключился.

— Раз ты не причастен к убийству магов, я помогу, но не уверен, что встречусь ещё с Риорданом.

Приоткрыв глаза и пристально, насколько был способен в таком состоянии, посмотрев на Мильтена, Шрам произнёс:

— Мы не так уж и отличаемся.

Улыбка, чем-то напоминающая оскал, возникла на искажённом рубцом лице воина, после чего он обмяк, и голова его легла на верхний из трупов в той куче, на которую он сидел опершись. Взгляд его был устремлён в небо, а Мильтен, поражённый последними словами, не сразу понял, что низвергнутый рудный барон больше не дышит.

Глава 8. Хватка тьмы

Как в небесах болид

Застыть навек не сможет,

Так мрак, что в нас укрыт,

Огонь не изничтожит.

Всё поменялось внезапно, буквально в миг. Десятилетие относительно спокойной жизни, можно сказать почти беззаботной по меркам предыдущих, подошло к концу. «Идущий» уже начал привыкать к этой сельской размеренности и баронским привилегиям. Все сливки снимал он, и при этом даже не приходилось беспокоиться о всякой ерунде, толкать какие-то заумные речи, вдохновлять стражу или успокаивать гарем. Для всей этой глупости был Гомез. Рудный барон был главным, а они лишь его «пятернёй». Арто, Шрам, Бартолло, давно уже покойный Дранко, и, конечно же, он, Райвен. Однако все знали, кто по-настоящему управляет замком и всеми делами. Стражники бодро и отработанно кричали «За Гомеза!», но, начиная от самых младших рангов, «призраков», и заканчивая