Башня Вемовея. Душеспасательница - Анна Невер

элитное в империи военное училище с драконами. И будет там проходить практику! Приятное знакомство с молодым вэйскадровцем заимеет продолжение. От этих мыслей хотелось прыгать на месте и хлопать в ладоши, подобно ребенку. Только вот…

Перед уходом Полина предложила отцу свою помощь. Она хотела заняться «трещиной», что портила вид батюшкиной эмокарты, но он не позволил.

– Не сейчас, Поня. Мне предстоит собраться с мыслями. А небольшая обеспокоенность только на пользу. Не позволит расслабиться, ты же знаешь.

«Небольшая» – это мягко сказано, но спорить Полина не стала, вышла, притворив за собой дверь.

* * *

Демьян Невзоров проводил взглядом дочь и вновь предался невеселым мыслям. Империя пребывала на грани войны с Шуей. Хотя прямых доказательств у Спецстражи Вэйновия не было, но косвенных валом. Да и та же Евдокия Леонтьевна Плетняк, прорицательница из Вемовейского училища, которой он всецело доверял, уже пару лет как видит войну в веере предстоящих событий, как одну из основных линий. А вторжение соседей для Лароссии сейчас сродни краху.

Около семи лет лучшие умы империи бились над проблемой угасания источника на Студень-реке. У белой Башни святого дракона Вемовея за эти годы вырос современный научный городок и вэйноцех. Но труды оказались тщетны. Источник неумолимо гас. И что самое страшное, чего за всю историю Хорна ранее не наблюдалось, он тянул за собой близлежащие от него источники Лароссии и Панокии и, как доказало время, на этом не останавливался. Он, словно камень – уходил под воду и утаскивал за собой на дно всю остальную сеть источников вэи. Если не остановить угасание, то уже очень скоро империя лишится вэй-защиты.

Сегодня очередная веха, которой они боялись, пройдена. Уже и впрямь ничего не скроешь. Через месяц-два снижение потенциалов отметит у себя половина колдунов Лароссии, а к концу лета волна докатится до дальних губерний.

Такой вариант развития Демьян просчитывал. Хотя надеялся на лучшее.

Пять лет назад с его подачи военные вэйноцехи империи были перекинуты к самому дальнему источнику от «зараженного». Также добился через Вэйновий введения прожекта всеобщего донорского заполнения кристальных накопителей. В Лароссии увеличилась в пять раз разработка агатитов.

Да, у них будет оружие, и на первое время запасы вэи в кристаллах. Они отразят первые натиски вторгшегося врага, но что потом? Все это лишь костыли для больного мира, а не выздоровление. Он все чаще возвращался к записи речи мудреца-пустынника, блаженного Косеслава. Старик тогда вещал перед тем, как покинуть бренный мир, что «у Лароссии есть лишь один-единственный шанс уцелеть – это вернуть вэю. В мироздании образовалась прореха. Вот сквозь эту дыру и утекает сила пятой святой. Связь тонка и вот-вот оборвется. Если пуповину не укрепить, то Хорн лишится вэи навечно. Тогда настанет время, когда с лица Хорна начнут исчезать целые народы и государства». Страшное предсказание, начало воплощению которого, к сожалению, уже положено. Но как укрепить эту «пуповину»? Кто бы подсказал нашим вэй-ученым.

Демьян ощущал великую ответственность. Она лежала на его плечах и с каждым днем прибавляла вес. Он обязан защитить Лароссию и свою семью. И сделает для этого все возможное. Единый, только помоги.

Глава 5

Возвращение в Лароссию

Парой месяцев позже

Июнь, 9036 г. от сотворения Хорна

Во мраке звуки ударов вгрызались в мозг: «Б-бум!.. Бум!» Стена, за которой некто ломился к нему, сотрясалась от необычайно мощных толчков. Неотступно, остервенело. Как набат. А затем послышался рык разъяренного зверя, приглушенный преградой: «Я доберус-сь до тебя!»

Черноволосый парень лежал на мокром песке ничком. Пенный прибой омывал его туфли с загнутыми носами и мочил края шуйского алого плаща с золотым парчовым подбоем. Любопытные чайки с опаской обходили тело и продолжали вытаскивать мелких рачков из песка. Когда человек пошевелился, птицы рванули в небо.

Вемовей сел, превозмогая боль в мышцах. Поморщился. Бред про долбеж в стену отпечатался в памяти очень ярко. Оставалось надеяться, что это не начало обещанного сумасшествия от того, что он надышался парами божественного шуйского фимиама. К влажному от холодного пота лбу прилип морской песок, и парень вытер его рукавом.

– Дракон дери, свободен, – прошептал, оглядев пустынный берег и темную полосу моря. Затем подскочил, будто и не лежал только что без сил. Взбежал на ближайшую дюну и впился взглядом в горизонт. Вдали в туманной дымке виднелся берег, так сильно напоминающий Колпачный мыс. Он в Лароссии! Точно!

Ликующий крик изо рта вырвался сам, но кашель быстро погасил его. Парень содрал с пояса флягу с водой и впился в горлышко бутыли.

События недавнего прошлого заворошились в памяти. Много, очень много огня. Затем ярый шторм в ночи. Оцепеневшее от напряжения и озноба тело, дикое желание удержаться на драконе, который его нес на себе. Ослепленные молниями глаза, ливень и ветер, что били наотмашь. Ларец с бумагами…

Вем ощупал себя за пазухой: «Уф, на месте».

Но тут вспомнился миг, когда два увесистых мешка с золотом срываются в пасть водной стихии.

– Дракона мать! – прошипел с досадой. – Сдохшая ха-ши, – добавил на шуйском ругательство.

Лучше бы документы выронил. Плевать. Но деньги…

И что же дракон? На горизонте ящера не видно.

– Свалил. Я на его месте поступил бы так же.

Вытряхнув песок из туфель, снова их надел. Поправил набедренную портупею с пристегнутыми к ней кинжалом и дедовым скипом. Определив нужное направление, бодро зашагал вдоль полосы прибоя.

Но дракон таки объявился. Спустя час пути вынырнул из моря с тюленем в пасти.

– Тварь чешуйчатая, – прорычал Вем, отчего-то мгновенно заводясь. – Я же снял с тебя побрякушку с рабским подчиняющим накладом, чего еще тебе надо?

Черный крылатый ящер выполз на берег, догладывая добычу. Сильный, жилистый, блестящий от стекающей с него воды. Песок под его лапами с шипением вдавливался, образуя следы-ямы.

На несколько мгновений двое уставились друг на друга с вызовом. Дракон пригнул голову и первым отвел взгляд. А потом спустил кожистое крыло, приглашая седока.

– Привык подчиняться? – процедил с презрением Вемовей. – Что ж. Ты упустил свой шанс вернуться.

Гортанный рык недовольства в ответ. Но крыло не сдвинулось с места, и Вем по нему взобрался на холку древнего, в седло. Рывок и стремительный полет. На этот раз без риска для жизни.

* * *

В особняке погасли огни в окнах, и Вем проник в дом, как в детстве, через кладовую. Снова чертыхнулся, угодив ногой в ведро и получив шваброй по подбородку. Тут все по-старому, разве что сад безобразно зарос. И, кажется,