Потеряв себя - Анатолий Новиков

удивлением и восторгом, словно видя в ней воплощение самой радости и света.

Уфир погрузился в воспоминания, словно пленник счастливого прошлого, где каждый момент был пропитан теплом и радостью. Но постепенно, эти яркие краски начали выцветать, словно картина, уносимая временем. Теплые дни с Хани, наполненные смехом и игрой, медленно обретали черно-белый оттенок, и улыбка на лице Уфира стала тусклой, словно отголоском прошлого счастья.

Он медленно вернулся в реальность, осознавая, что больше никогда не сможет встретить вновь ту Хани, которая заставляла его сердце биться сильнее. Вместо этого, осталась лишь пустота и грусть, заполняющая его сердце.

Разгребая полки книг, он начал вести с самим собой диалог, вспоминая недавний сон.

— Та девочка. Она испытала много боли. Надеюсь, найдя манускрипт, я не подвергну её опасности? А что, если Чарли захочет использовать его по максимуму, чтобы искоренить саму суть зла и всё что с ним связано?

Уфира начали терзать сомнения, и он начал пытаться призвать призрак той девочки.

— Эстер, если ты меня слышишь, дай пожалуйста знак.

Комнату заполняла тишина вперемешку со звуком перебирания книг. Вдруг на душе стало прохладно и женский голос в голове ответил:

— Доброе утро, Уфир. Ты хотел со мной поговорить?

— Привет, да. Мне интересно, ты знаешь что-то о манускрипте, который я ищу?

— Прости, но мне ничего о нём не известно. Я знаю о нём не больше, чем ты.

— Не извиняйся, всё в порядке.

— Уфир, скажи пожалуйста, ты честно не дашь меня в обиду?

— Да, я сделаю всё возможное чтобы никто не пострадал кроме демонов.

— А почему ты хочешь помочь уничтожить всех демонов?

— Услышав историю Чарли, я понял, что кто-то может испытать боль подобную моей. Я не хочу, чтобы другие страдали. Я не хочу, чтобы другие испытывали боль подобную моей.

— Ты слишком добрый, Уфи.

— Уфи?

— Прости, ты против если я тебя так называю?

— Нет, просто так меня называла одна девушка…

— Расскажи мне больше о ней, пожалуйста.

— Ты уверена что хочешь это знать?

— Да, ведь я с тобой поделилась своей историей. Я чувствую твою боль, но я не могу читать твои мысли.

— Хорошо, с чего бы начать… В детстве я встретил очень милую девушку, которую я полюбил. Думал вырасти и жениться на ней, чтобы всегда быть рядом. Какое же детское и глупое желание, правда?

— Вовсе нет! Тем более я сама ребёнок, ты же помнишь? Чего плохого в желании любить и быть любимым.

— Порой мне кажется, что ты взрослее своего возраста. После того как я переехал в город, чтобы закончить последние два класса, я жил мечтой поскорее встретиться с ней. Писал ей постоянно письма. Я был одержим ею, и она стала частью меня. А затем… она умерла.

— Так вот почему ты каждый день пил?

— Говоришь так, будто я алкоголик. Только сейчас я понимаю, как я был жалок и ничтожен.

— Люди справляются с горем по-разному, и я не думаю, что ты был жалок или ничтожен. Многие бы могли совершать более жалкие вещи.

— Меня поддерживает ребёнок?

— Ребёнок, который провёл в одиночестве и скитанию по кладбищу больше двух сотен лет. У меня было много времени подумать. Я видела множество счастливых людей, проходящих мимо кладбища. Некоторые были счастливы, а некоторые грустили. Мне было больно от мысли, что они живы, а я нет. Они могут испытывать разные эмоции, и их друзья всегда были рядом, чтобы разделить их горе и радость. А меня никто не видел, никто не слышал, никто не мог разделить со мной ни боль, ни радость…

— Мне всегда казалось, что люди после смерти куда-либо попадают, но почему ты стала исключением?

— Я не знаю. Священники говорили, что хорошие люди попадают в лучший мир и живут без забот, а плохие попадают в преисподнюю. Я же не была плохой, но никуда не попала.

— Может быть у тебя есть незаконченное дело? Мне мать рассказывала, что призраки, это души людей, которые что-то не успели.

— Я не успела только одно. Прожить полную счастья жизнь. Завести настоящих друзей, которые смогли бы меня защитить.

— Давай я буду твоим другом?

— А ты не против?

— Раз я предлагаю, то, как ты думаешь сама?

— Ура! Уфи теперь мой друг и защитник.

— Рад скрасить твои дни. А чем ты обычно занимаешься?

— Раньше я скиталась по кладбищу. По непонятным причинам я не могла покинуть его пределы, но с приходом тебя, я наконец смогла увидеть что-то за пределами туннелей под церковью и территорий кладбища.

— Значит, ты можешь теперь ходить где захочешь?

— Я не хочу отходить далеко от тебя, потому что я боюсь. За долгое время я видела, как наш город возводится на костях.

— На костях?

— Да. Люди жестоки, и я много раз видела, как они убивают друг друга. По началу мне было больно смотреть на это, но со временем я поняла, что смерть, это что-то естественное.

— Она и вправду естественна и ждёт каждого, но человек не имеет права забирать жизнь у другого человека.

— Почему ты так считаешь?

— Я не давал человеку жизнь, чтобы её забрать.

— А ты смог бы убить, если бы убили твоего близкого?

— Я… Не знаю.

— Я бы убила каждого священника, который причастен к гибели моей мамочки.

— Но за более чем сто лет они уже наверняка умерли.

— Да… Думаю, ты прав. Но тем не менее, ты правда никогда бы никого не убил?

— Только если демона.

— А если ты встретишь человека хуже демона?

— Я честно не знаю. Когда я представляю человеческую кровь на своих руках, мне становится не по себе.

— Но на твоих руках была кровь, когда ты так классно разобрался с бандитами!

— Тем не менее я не убил никого.

— Но хотел?

— От куда