Бог Солнца - Чарли Хольмберг

наматывая на ладонь. Он наблюдал за мной, и я ему позволяла, ничуть не смущенная – с какой стати мне смущаться?

Когда я закончила, Сайон провел рукой по гладкой коже, которую всего три дня назад проткнули ножом. Я повторила за ним – не потому что не могла удержаться, а потому что уже не хотела.

– На кухне я сплю по собственному желанию, – ответила я наконец. – Кроме того, там теплее. – На губах у меня заиграла ухмылка. – Не будь ты таким большим, мы бы тут вдвоем поместились.

Кокетство его не удивило – думаю, он начал привыкать к моей манере общения. Однако в перламутровых глазах блеснул веселый огонек. В глазах, которые у меня по-прежнему не получалось передать на бумаге. Я просто не нашла доступных средств. Еще одно разочарование в копилку других, грызущих меня изнутри.

Я пересекла комнату и повернула ручку двери: она тихо затворилась. Затем я отложила бинт и села рядом с Сайоном. Заглянула в его завораживающие глаза, но только силой воли отразила их гипнотическое воздействие. С этой тьмой за окном со временем я наверняка ослабну и поддамся их чарам, но пока небесам не удавалось меня подчинить.

– Сколько из прошлого ты помнишь, Сайон?

Выражение его лица смягчилось. Подняв руку, он заправил прядь моих волос мне за ухо, оставляя горячий след. Я старалась не смущаться от того, как заалели щеки – очень немногое в жизни вызывало у меня такую реакцию.

– Я помню.

– Но?

– Но… – Он опустил руку. – Не могу вернуться домой.

Я поймала его за руку и сжала.

– Почему?

Он отвел взгляд. Я позволила ему подумать – на это у меня хватило терпения.

– Мне нельзя здесь находиться. Но и уйти я не могу.

Я прикусила губу. Провела большим пальцем по его костяшке.

– Тебе не обязательно.

Он наклонился и, упершись локтем в бедро, сжал мою руку.

– Все рушится, и я ничего не могу сделать, кроме как ждать. И все же какая-то необузданная часть меня… часть, которую я неустанно пытался заглушить… она… рада.

«Рада», – сказал он голосом, полным печа- ли. Я отпустила его руку, и он провел ладонью по лицу.

– Мне стыдно, – признался он. – Но я рад… – Он покачал головой.

– Я тебя не осуждаю. – Я погладила его волосы. Хотелось прижать его к себе, почувствовать истинную силу его жара…

Я немедленно отбросила эту мысль. На что я надеялась? Меня ждет мамина участь: меня бросят одну с ребенком на руках, все будут осуждать и считать гулящей. Зачем мне это все? Я уже давно обходилась без мужчины. Мне не нужен был мужчина. Мне нужно было лишь мое творчество. Я выплесну эмоции и неудовлетворение на бумагу или холст, и все будет хорошо, а когда война смертных закончится, я уеду в столицу, и все вернется на круги своя.

И все же… меня и раньше тянуло к мужчине, но теперь тянуло иначе. И все же я не решалась разобраться: как и почему. Он издал еще один долгий вздох, похожий на летний ветерок.

– Я – создание, которое не может позволить себе эгоизм. Не могу я таким быть, – подчеркнул он, оставив мне еще одну сводящую с ума подсказку. Затем добавил так тихо, что я едва расслышала: – Но я не могу вернуться домой, и я этому рад.

Наклонившись, я обхватила его подбородок пальцами и приподняла. Чтобы заглянуть ему в лицо. Чтобы лучше его понять.

– Где твой дом?

Он взял мою руку в свои.

– Далеко отсюда.

Я попыталась вспомнить самое отдаленное место, которое знала, рисуя в воображении реки и границы на карте. Затем мысли вознеслись к бесконечному ночному небу, и я вновь подумала о падающих звездах: интересно, будь у них человеческая форма, как бы они выглядели? В голове не укладывалось – отказывалось укладываться, – и я отложила вопрос на будущее.

Тяжело сглотнула, спрашивая себя, насколько я смелая. Минуло несколько мгновений, и наконец я сказала:

– Это место может стать твоим домом. На столько, насколько потребуется. Даже если ты не смертный.

Он не ответил и никаким образом не выказал удивления оттого, что мне известен его маленький секрет. Но и не поправил.

Кем все же был этот мужчина, который пылал как печь и истекал светом? Который говорил так нежно и ругал себя за наслаждение покоем? У меня были только обрывки ответов, но в одном сомневаться не приходилось: одни лишь наброски меня никогда не удовлетворят.

До зимы еще несколько месяцев, но сегодняшний дождь напомнил о ней и отчего-то заставил тосковать по лету.

Глава 6

Я сонно перевернулась у камина, в кото- ром догорали угли. Было раннее утро, когда с улицы донесся отдаленный зов. Хотя птицы молчали даже при холодном сия- нии Луны, полевые мыши и сверчки бодрствовали, и мне потребовалось мгновение, чтобы распознать среди их шума человеческий го- лос.

– Дом Белдуна! У вас все хорошо?

Белдуном звали моего деда.

Заморгав, я выпрямилась и вяло подбросила в тлеющие угли полено. Затем потянулась за часами, которые выпали у меня из кармана во время сна. Немного за семь.

– Дом Белдуна!

Внезапно меня захлестнула тревога.

– Зайзи?

Сбросив одеяло, я кинулась к масляной лампе на кухонном столе и ударила по кремню гораздо сильнее необходимого. Затем выбежала на улицу, даже шали не накинув. Меня тут же окутал холодный воздух, забиравшийся под одежду, и кожа стала походить на кожу ощипанного фазана.

В конце узкой грунтовой дороги, проходившей между домом и овсяным полем, ведущей прямо к Гоутиру, раскачивалась точка света.

– Здесь! – вскричала я, размахивая лампой. На небо наползли облака и заслонили большую часть лунного сияния. – Сюда!

Далекий огонек закачался быстрее, вскоре к нему присоединился топот шагов. Рассмеявшись, я бросилась навстречу гостье.

Я уже поняла, что к нам прибыла моя двоюродная сестра, и, увидев ее, пришла в восторг. Мы кинулись друг другу в объятия – мешанина рук и дрожащих огней. Я смеялась, уткнувшись носом в ее распущенные волосы, неровными волнами ниспадавшими ей на плечи: темно-каштановые на фоне моих черных. Отстранившись, я подняла лампу, чтобы лучше рассмотреть сестру, она сделала то же самое, и мы улыбнулись друг другу. Она выглядела здоровой: с безупречной бурой кожей и сияющими янтарными глазами. Сестра была одного со мной роста, с маленьким прямым носом и широкими губами.

– Ты путешествуешь ночью? – укорила я ее.

Она фыркнула.

– А есть