Сергей Жилин - Неделя: истории Данкелбурга

Ознакомительный фрагмент

Я вернулся к себе и плюхнулся на кровать, приступив к фантазиям: вот представляю, как я в роли Небожителя бью сверху по этому дому кулаком и расплющиваю его! Из-под обломков начинают выползать жильцы и разбегаться, как маленькие муравьи! Своим большим пальцем я давлю их одного за другим!

Последней лениво выползает толстая, как таракан, миссис Францельш. У неё два длинных усика, которыми она шевелит, как самый настоящий кухонный паразит, рыжий и вечно голодный. Рад бы расплющить это создание, но мне настолько мерзко, что я не решаюсь это сделать! Хозяйка большей части дома скрывается где-то в переулках…

Поднимаюсь выше. Я же ведь сам Небожитель! Я всемогущ! Вот перед глазами у меня уже весь Данкелбург со всеми его пороками и недостатками. С высоты видно, как наркоманам сносит башню, и они либо сразу дохнут, либо отрубают сами себе руку, которую варят в кастрюльке, чтобы потом съесть… проститутки отдаются за пригоршню мелочи, соглашаясь во время секса лизать раскалённые прутья… бандиты вырезают за ночь полсотни человек ради грязных денег… в коммуне хиппи в полной антисанитарии рождается чума, и дети цветов идут по городу разносить заразу…

Я всемогущ! Я поднимаю ногу и раздавливаю пятой весь город!

На руинах мегаполиса поднимаются целые поля седых фиалок – женских слёз будет немало…

Глупые фантазии так увлекают меня, что я не замечаю момента, когда проваливаюсь в сон. Во сне я уже не вижу гнилого серого Данкелбурга. Я хожу по лесу среди летних цветов и ищу жемчужину…

С утра я повторяю ежедневный ритуал: стою на острых обломках кирпичей, умываюсь ржавой водой и чищу зубы. По возможности стараюсь забыть про ржавчину.

После этого сразу собираюсь и выбегаю на улицу. Прямо под окнами дома покупаю у разносчика газет свежий номер «Еженедельно актуально». Мимо со звоном проползает трамвай.

Как я и ожидал, из окна высовывается сухое лицо старого шизофреника. Мутный взгляд доживающего никчёмную жизнь старца провожает жёлтый трамвай, идущий на северо-восток. Стоит рельсовому толстячку скрыться из виду, как престарелый чудак теряет интерес к происходящему на улице…

Ну, да и бог с ним…

Я же скорее бреду к метро. По пути мне попадается попрошайка, прощупывающий дорогу перед собой тростью. На немытой шее нищего висит табличка, характеризующая беднягу как слабовидящего и глухого. Я смотрю на бедняка, и меня всего пробирают сомнения…

Тщедушная фигура проходит мимо, размахивая алюминиевой кружкой для милостыни. На дне лежит пара монет – жалкий заработок за утро. Глухой и слабовидящий начинает удаляться, как меня вдруг просто переполняет недоверие. Прямо возникает жжение между лопатками!

– Эй! – решил крикнуть я.

«Глухой» тут же останавливается и рефлекторно оборачивается на меня, недоумевая, видимо, что дёрнуло меня кричать посреди улицы. Я же недоумеваю, что дёрнуло меня разоблачать выдуманную инвалидность тщедушного…

Нищие стараются подключить к своему ремеслу хитрость и находчивость. Не уверен, что из-за факта отсутствия слуха этот убогий получает больше. Отчаянием и безысходность, вкупе с острым желанием выпить, заставляют нищих использовать какие угодно методы, чтобы достучаться до крошащихся каменных сердец жителей Данкелбурга.

Но нет, не у всех сердца именно каменные и крошащиеся – у ряда людей его вовсе нет.

Город так устроен, что сердце в нём нужно только для того, чтобы гонять больную кровь, отравленную грязным воздухом, болезнями, наркотиками и прочей дрянью… Любить в Данкелбурге красный орган в человеческой груди не может. А те, у кого может, обычно, долго не живут…

Когда-то и я верил в любовь, когда-то и я пытался любить. Но потом понял, что это был просто обман. Сейчас я не люблю и не желаю любить, догадываясь, чем это в конце концов закончится. Однако, мысли о том обмане до сих пор навещают меня.

Стоило подумать о них, как они налетели на моё сознание скопом гарпий! Я долго и усердно отмахивался, отбивался от пернатых вонючих крыл, закрывал лицо от когтей. В итоге они сами разлетелись, напуганные рёвом приближающегося поезда метро.

Опять из жизни выпал фрагмент: не помню, как спустился в подземку.

Я сел. Поезд тронулся. Совсем рядом стоя едет девушка – стало немного неудобно сидеть при ней. Однако вокруг немало свободных мест, так что я быстро перестал об этом думать. Раскачиваясь на сидении в такт хода поезда, я поправил съехавшие очки и занялся газетой.

Новости номер один, два, три и иже с ними мне безразличны! Я искал на страницах именно свою статью.

Её нахождение заняло у меня ровно пять секунд…

Новое убийство Решета. Маньяк поймал очередную жертву.

В ночь со среды на четверг в южной части Данкелбурга произошло очередное убийство, совершённое, без сомнений, опаснейшим маньяком-одиночкой Решетом. Это уже шестое убийство кровожадного садиста. На сей раз жертвой оказалась молодая девушка Алисия Сторн, случайно оказавшаяся на улице в ту ночь. Её тело обнаружил дворник в переулке по улице Росведстрабе. На место быстро приехала полиция.

Погибшая была сильно истерзана: всю грудную клетку девушки словно разодрали граблями, было много крови, вокруг разбросаны ошмётки срезанной плоти. Полиция официально заявляет, что все убийства совершаются обычным ножом, хотя в этом верится с трудом, когда видишь ужасную картину.

К слову сказать, даже невозмутимые полицейские были жутко шокированы, увидев такое жуткое издевательство над человеком. Надо обладать недюжинной силой воли и самообладанием, чтобы заставить себя так изуродовать человеческое тело. Ко всему прочему, маньяк должен обладать огромной физической силой.

Поражает и то, что убийство было совершено не так далеко от людных мест: буквально под окнами жилого дома, да ещё и в каких-то двухстах метрах от круглосуточной забегаловки. Не нашлось при этом ни одного свидетеля, никого, кто бы мог дать хоть какие-то скромные показания. Маньяк появился в том переулке совершенно неожиданно и незаметно, после чего так же незаметно растворился на улицах Данкелбурга.

Офицер полиции Твэн Хайк дал небольшое интервью, в ходе которого заявил, что делом занимается детектив Клаус Зиммер. По словам Хайка, у убийцы сложился свой фирменный легко узнаваемый почерк: он убивает чётко раз в четыре дня, охотится исключительно в южном районе города, хотя и подбирается постепенно к центральному, убивает чётким мощным ударом ножом в затылок, после чего проводит длительное истязание трупа.

Мотивы убийцы не ясны. При каждом убитом находили нетронутыми их личные вещи и деньги, что отметает версию об ограблении. Убитые между собой никак не связаны и являются, очевидно, случайными жертвами. Офицер Хайк заявляет, что мы имеем дело с человеком с сильно пострадавшей психикой, убивающий безо всяких мотивов.