Лин Картер - Пришелец

Меч вздрогнул в руке Моргана. Пот катился по его лицу: жаркое солнце встало над ним, казалось, упрекая в том, что случилось. Соленые капли собирались на кончике носа и падали в грязь, лежавшую по обеим сторонам ручья. Скрюченный старикашка широко ухмылялся, заходясь в беззвучном смехе, и пальцы его сновали по посоху, словно паучьи лапы.

Со стороны донесся дрожащий голос Содаспеса:

— Пошел прочь, дериньоль! Я — Младший адепт Зеленого Оурсборо. Ступай отсюда подобру-поздорову, дериньоль! Я служу тайному оку, мой круг девятый. Зеленый Змий охраняет нас. Уходи отсюда немедленно. Ступай, ступай с миром! Помни о статуте, дериньоль: мы Искатели. Великие годы за нас, мы идем закрыть Врата Тарандона, чтобы не допустить Тень в наш мир и не дать ей устроить здесь конец света…

Аргира рыдала, нервно всхлипывая. Ее лицо стало белым как молоко — и даже губы побелели. Морган понял, что она видела стоящее за ее спиной существо, видела дьявольские желтые глаза колдуна, ощущала на себе его вожделеющий плотоядный взгляд, с каким жаба обычно смотрит на пролетающую муху, готовясь выстрелить в нее языком. Вне сомнения, она разглядела колдуна среди листвы, где он прятался, пока она мылась в чистой воде ручья. Стыд охватил ее, как и любую женщину в таком положении, вдобавок к тому паническому страху, который сеют лесные колдуны при своем появлении.

Насекомые жужжали в воздухе, солнце слепило, отражаясь от струящейся воды. Ручей журчал по мшистым камням, со звуком бьющегося вдребезги стекла. Ладони Моргана взмокли от пота, и меч едва ли не выскальзывал из рук. Пришелец ощущал себя бессильным ребенком перед этим кошмарным видением. Лесные колдуны умели посеять панику в человеческом сердце одним своим видом. Колени тряслись, и ноги разъезжались в скользкой речной грязи. Из-за спины Моргана доносился жалкий голос Содаспеса, выкликавшего бессмысленные угрозы. Колдун завладел их сердцами, опутав их паутиной страха, и мог сделать с ними что угодно. Он мог просто убить их страхом!

Морган почувствовал, что больше не может вынести этого напряжения: кровь застыла, красные искры запрыгали перед глазами. Ноги его дрожали, точно у нечистокровного коня при запахе боя, и он никуда не мог деться от этого зловещего смеха, приковавшего его к месту, не мог отвернуться от этого безобразного лица.

И тут что-то просвистело у Моргана над ухом, и внезапно, будто из воздуха, вылетела черная стрела! Она вонзилась в резной посох колдуна, как в гнилой пень, дрожа оперением между его согнутых пальцев, и тот раскололся пополам и рассыпался на части.

Аргира тут же, словно неожиданно пробудившись, пронзительно закричала и побежала по воде. У Моргана перехватило дыхание.

И вновь стрела!

Морок развеялся, словно разбилось зеркало злого волшебника, в котором отражался мир. Окружающее приобрело свой прежний вид, напряжения и опасности как не бывало. Земляной человечек скрылся в листве, словно его и не существовало.

Все повернулись и увидели высокого крепкого сложения мужчину неопределенного возраста, одетого в темные одежды. В руках он сжимал большой черный лук.

Он стоял на другой стороне ручья, чуть ниже по течению. До сих пор никто его не видел: общее внимание было приковано к зловещей фигуре колдуна.

Теперь все глазели на незнакомца с опаской, не зная, кто, в самом деле, перед ними — друг или враг? Или это просто один лесной разбойник отогнал другого от своей законной добычи?

Лучник оказался необыкновенно высок, ростом почти с Осгрима. Вытянутое лицо было такого же цвета, что и земля этого чудесного леса, но волосы на висках уже тронула седина. В желтых и чистых глазах блистала отвага, а губы были решительно сжаты. Он носил жилет из мягкой коричневой кожи, протертой настолько, что казался замшевым, зеленую рубаху цвета листвы, рукава которой торчали из-под жилета, и панталоны в обтяжку. Костюм дополняли замшевые перчатки и полуботинки. С кожаного кушака, стягивавшего пояс, свисали черные ножны, кожаный кошель и колчан. Еще один пук стрел торчал из-за плеча, чтобы сподручнее заряжать лук на ходу.

Вот стрелок опустил лук, снял пальцы с тетивы и улыбнулся путникам. И тогда все наконец с облегчением убедились, что незнакомец не враг.

Ко всеобщему восторгу, Осгрим вовсе не умер и даже не пострадал. Гигант-йомен был сражен магическим ударом лесного уродца. Аргира оказалась свидетельницей происшедшего: беззвучная зеленая вспышка соскочила с черного посоха лесного колдуна, настолько яркая, что затмила собой дневной свет, и Осгрим упал навзничь как подкошенный. Холодная вода освежила его лицо, а глоток крепкого вина привел в чувство, хотя некоторое время он все-таки не мог понять, что произошло. Однако, похоже, великана это не особенно беспокоило.

Содаспес накинул плащ на плечи обнаженной воительницы, а Коньен с Морганом помогли молодому гиганту подняться на ноги и с трудом отволокли в лагерь. За ними направился загадочный незнакомец, держа лук наготове, то и дело посматривая в сторону зарослей на противоположном берегу ручья. Лесные колдуны могли атаковать в любой момент.

Однако ничего больше не случилось, и путешественники в полной безопасности достигли лагеря. Там, пока другие заканчивали сборы, Содаспес завел беседу с молчаливым незнакомцем, осторожно пытаясь разузнать, что он за человек.

Как выяснилось, человека, чья меткая стрела спасла их от лесного уродца, звали Корликс.

На самом деле это имя в переводе со старокофирского обозначало занятие: «кор лике», то есть «человек при луке». Услышав его, Содаспес пришел в священный трепет.

— То самое легендарное имя, упоминаемое в лэ! — воскликнул он.

Старый Коньен зыркнул на него раздраженно, но тот же вопрос звонким голосом повторила Аргира:

— Это все из той же песни, Лиссандур-лэ! — недовольно пробурчал старец. — Конечно, вы, молодые, уже не помните этих стихов…

— У меня что-то всплывает в памяти… — признался Морган. — Что-то такое Коньен пел в лагере Всадников, в ночь пира. Слова так и вертятся на языке, но я их не могу вспомнить. Все это мало вяжется со смыслом, не очень понятно и вообще, какая-то загадка…

— Еще бы вы что-то помнили, молодые, — буркнул рапсод. — Как в любых загадках и пророчествах, все становится ясным, когда все уже произошло. Не так ли, юный чародей?

После чего старый бард с ухмылкой спел один из стихов перед завороженными слушателями, и Пришелец тут же вник в его смысл, поскольку все описанное в лэ только что произошло перед его глазами.

— Конечно! — вскричал Морган Пришелец. — Корликс-лучник и есть тот самый человек, которого пророчила нам судьба! Как удивительно, что все то, что случилось с нами несколько минут назад, предугадал человек многие века назад! Разве это не чудо?