Переполох в змеином гнезде - VergusVolunar

с мятежниками – плохая идея, – отреагировал Эйрик. – Но не в твоём случае. Они и правда ненавидят Талмор фанатичной ненавистью. Думаю, что пока идёт война, талморцы позволят им сохранять независимость.

– Только в Коллегию Винтерхолда не ходи, – посоветовал девушке Разноглазый. – Она считается нейтральной территорией. Физическое нахождение на земле Братьев Бури не спасает её от талморского присутствия.

– Хвала Кинарет, мне там делать нечего, – высказала Меченая. – За три года я грохнула десятки жёлтых эльфов, среди которых было немало влиятельных лиц. Я знаю, что талморцы будут искать меня до конца жизни и нигде в Тамриэле мне не почувствовать себя в безопасности. Но я привыкла жить в бегах. К вашим мятежникам я иду для того, чтобы хотя бы немного расслабиться и ощутить себя не преступницей. Но даже так мне придётся маскироваться, ведь у Талмора по любому есть там шпионы. А если нет, то они их направят.

– Тогда удачи тебе, – пожелал ей офицер. – Братья Бури те ещё расисты, но насколько я знаю, к бретонцам они относятся лояльно. А ежели ты расскажешь о том, как гасила эльфийское племя, то тебе и выпивку бесплатную нальют.

– Согласен с сородичем, – вставил слово Лейф. – Исграмор бы тобой гордился, хоть ты и не нордка. Но чем же ты будешь заниматься, когда доберёшься до нужных мест?

– Попытаюсь зажить спокойной жизнью, – дала ответ Райнар. – Может, стану наёмницей и буду убивать мелких разбойников. Или уйду в лес, буду существовать охотой и собирательством. В общем, определюсь по прибытии. Единственное, в чём я полностью уверена, так это то, что в Хай-Рок я не вернусь ближайшие несколько лет. Слишком много тяжёлых воспоминаний я там оставила, да и опасно это.

– Позволь ещё один вопрос, – осторожно поинтересовался Довакин. – Но можешь не отвечать на него, если не хочешь.

– Задавай, – Меченая испытующе посмотрела на Лейфа своими фиолетовыми глазами.

Драконорождённый боялся её взгляда. Боялся, что засмотрится и не сможет разорвать контакт. Однако, он нашёл силы посмотреть ей в глаза и вопросить:

– Откуда у тебя столько шрамов на лице? Я встречал подобную изувеченность только у парочки самых матёрых вояк. Но им было хорошо за сорок, а ты с виду молодая. Как так вышло?

– Однажды меня пленили талморцы, и моим палачом была женщина, – спокойно ответила Райнар. – Красивая, элегантная и изящная. Она считала, что потеря красоты – есть величайшая катастрофа для девушки. Поэтому, в качестве пытки, она резала, рвала и прижигала кожу на моём теле. Особенно на лице. Вот так я и получила все эти рубцы; свидетельства моего провала и унижения.

– Довольно необычная история, – оценил Довакин. – Когда ты сбегала, ты отомстила ей?

– О да, – с наслаждением произнесла девушка. – Тот нож, которым она меня истязала, я воткнула ей в задний проход. И провернула.

– Жестоко, но справедливо, – заключил Ксавьер. – Это всё, что ты хотела рассказать?

– Пожалуй, всё, – отозвалась Меченая. – Передаю слово последнему оставшемуся.

Она аккуратно вручила голову Этьену, сидящему рядом.

– Мне обязательно держать это в руках? – мрачно поинтересовался вор. – Ой, ладно, переживу. Всё равно у меня история и близко не такая интересная, как у некоторых. Звать меня Этьен Рарнис. Я обычный наёмник из Рифтена, который неплохо знает город. Талморские схватили меня потому, что хотели выбить информацию о местонахождении человека, владеющего важной информацией. Я рассказал всё, что знаю, но меня не отпустили. Но зато меня освободил план Лейфа. И теперь я поеду вместе с ним в Рифтен, где помогу найти того же человека. Вот и сказочке конец.

Довакин мысленно усмехнулся. В отличии от Драж’арго, Этьен не стал рассказывать о своей принадлежности к криминалу. Но его можно было понять в этой ситуации. И не Лейфу было его судить, ведь тот сам скрывал немало тёмных тайн своего прошлого.

– Что ж, ты ответил вполне достаточно, – заверил Этьена разноглазый маг. – Если рассказывать больше нет желания, то не мучься.

– Забирай свою игрушку, Лейф, – вор небрежно отбросил козлиную голову в сторону Довакина. – Надеюсь, ты не собираешься тащить её до самого Рифтена.

– Нет, Этьен, нести её будешь ты, – непринуждённо отвечал Лейф. – Я её тебе подарю, ведь она так тебе понравилась. Повесишь на стену у себя дома. Будет напоминать о нашем побеге, обо всех нас.

– А катись ты в жопу. Вот что я скажу.

– Что тебя не устраивает? Красивый, ухоженный козёл. Морда поприличнее будет, чем у некоторых двуногих.

– Ну если он тебе так нравится, то отруби себе голову и приделай эту, козлиную.

Довакин не стал реагировать и просто положил объект обсуждения рядом с собой.

Какое-то время лагерь молчал. Все просто хотели побыть в тишине, поглядеть на костёр и полюбоваться красивым видом с гор.

Прервал безмолвие Эйрик, который сказал:

– Нас оттуда выбралось шестеро. Но почти семеро. Жаль того парня, что чуть-чуть не добежал до выхода. Возможно, он прикрыл нас своим телом. И если бы не он, то лёг бы кто-нибудь из здесь сидящих. Однако, окажись на его месте Лейф, нам было бы куда сложнее оторваться.

– Да ладно, не бери в голову, – успокоил его Ксавьер. – Помимо него погибли десятки других заключённых. Думаю, что реальных отморозков среди них было процентов двадцать от силы. Если обо всех беспокоиться, то можно сойти с ума.

– Я и не беспокоюсь. Просто размышляю, как бы могло быть иначе, – спокойно объяснил офицер. – Как думаешь, для чего эльфы использовали ту пещеру с троллями? Как потайной выход, или как яму для сброса трупов?

– Думаю, и для того, и для другого. Мы видели человеческие черепа, когда там шли. Не думаю, что это всё заплутавшие путники. Ну а пройти через пещеру не составляет труда, если владеешь магией. Вы в этом тоже убедились.

Пока они рассуждали, Лейф сидел молча и отстранённо. Когда Ксавьер напомнил о погибших в тюрьме, мрачные и противоречивые мысли стали атаковать голову Довакина.

По сути, Драконорождённый использовал посольских узников как пушечное мясо. Для того, чтобы те задержали талморцев, пока он ищет сведения о драконах. С другой стороны, он даровал им свободу. Дал шанс на спасение, и некоторым даже удалось вырваться. Возможно, некоторые особо ушлые сбежали ещё тогда, в