Кварталы - Дмитрий Билик

завелись какие-нибудь паразиты. Хотя большой вопрос, возможно ли это? Тут и крысы-то не встречались.

Но я не переносил вида мусора. Можно называть меня придурком, но как-то это неэстетично. Нельзя есть, там где срешь. Нельзя срать, там где живешь. Поэтому как только накапливался мусор, я сбрасывал его в выкопанную яму с противоположной стороны от главной дороги. И надо сказать, у меня там было раздолье.

Если посмотреть с крыши моего второго дома, то повсюду, куда не падал взор, раскинулся огромный парк. Ну, это звучал он так красиво, по-праздничному. На самом деле обычные посадки березок. Мы по молодости в таких распивали портвейн «777», убежав с уроков.

Но самое интересное, туда никто не совался. Крылатый говорил, что стоит пролететь немного над парком, как его голову сдавливает невидимым железным обручем. И такая тоска накатывает, хоть волком вой. И я понимал, о чем он.

Мне самому на кромке лесопосадки было уже не по себе. Будто кто-то подсматривает за собой из-за деревьев. Стоило отойти метров на двадцать обратно к своему кварталу, как паранойя отступала. Один раз я даже попытался сунуться туда, на разведку. Старался себе доказать, что это все фигня. И не может ничего напугать взрослого адекватного мужика. Ага, какой там. Бежал так, будто за мной кто-то гонится. Больше попыток не предпринимал.

Однако мусор выбрасывал. Мы с моей храбростью придумали следующий компромисс — если не можешь долго смотреть в бездну, потому что боишься обратного взгляда, то можно просто изредка поглядывать на нее. Своего рода испытывать себя. Так я и поступал.

Бочка даже в инвентарь влезла. Ну, а что удивляться? Чисто технически я же могу ее на руках утащить. Поэтому и сейчас все сложилось. Я неторопливо прошелся мимо квартала Психа, поглядывая в окна с улицы. Во двор не рискнул сунуться. Вот черт его поймет, живой или нет? У него бывало, что несколько дней носа не показывает, а потом орет: «Шипастый, давай торговаться». Правда, интересных вещей у Психа было немного. А вот с продуктами имелась проблема. Я вообще не понимал, как он протянул все это время?

До ямы добрался без приключений, вывалив бочку одной рукой. И постоял с минуту, наблюдая на лесопосадку и пытаясь унять нарастающую внутри панику. Хоть бы птичка какая пролетела или белка пробежала. Да что там, даже ветра нет. Ни единого движения, словно все покрыли воском. И листья на деревьях будто пластиковые. Жуть.

Зато легкий мандраж благополучно выбил злость на Алису и моих соседей, которые пошли у нее на поводу. В грядущем объединении чем больше людей, тем лучше. Не бывает совсем бесполезных особей. Всегда кому-то нужно убираться, готовить кушать, стоять в карауле. Не умеешь? Ничего страшного, научим. Не хочешь? Ты моя рыба, заставим.

В двор квартала я вернулся спокойный и задумчивый, размышляя, что надо бы обновить кусты-ловушки. Зашел и остановился, как вкопанный, осознав, что же меня смутило с утра.

Я не чувствовал превосходства. Мой квартал не давал мне дополнительной силы. Обычно она ощущалась сразу. Вместе с ней уходила тревога и нервоз. Ты понимал, что попал к себе домой. И вдруг все исчезло.

Я пронесся через двор, взметнувшись на чердак так быстро, что даже икры от непривычной нагрузки забились. Коротко отдышался и махнул здоровой рукой Алисе.

— Кричи!

— Что? — не поняла она.

— Демонстрируй, говорю, свое умение. Буди всех.

Однако опережая красотку, в динамиках привычно зашуршало. Как каждый раз перед тем, когда нам преподносили новую информацию. Голос спешил сам объяснить случившееся.

Глава 7

— Уважаемые жители и гости города. В связи с игнорированием последнего указа городского собрания и низкой явкой на избирательных участках, администрацией города принято решение об отмене именной пластиковой карты, которая служит персональным электронным ключом к городской инфраструктуре. Надеемся, что данное решение повлияет на вашу сознательность. Спасибо за внимание!

— Это что, наш карты мошвкича лишили? — усмехнулся Слепой, когда Голос затих. Хотя веселого тут было мало.

Остальные молчали, обратив свои вопрошающие лица ко мне. Как-то так повелось, что лучше всего с весело-чиновничьего на человеческий переводил я. Ну, полезай дяденька Ленин на броневик.

— Помните, что сказал Голос в прошлый раз? — спросил я. И в духе лучших риторов сам же и ответил. — Настоятельно рекомендовал сформировать народные дружины. Или попросту объединиться. Время на подобное давал сутки. И, судя по всему, не одни мы такие не инициативные.

— Чего тогда просто не фиганул бы, как обычно? — пожал плечами заспанный Крыл. — Он же вроде пугал опасными хищниками, с которыми невозможно справиться в одиночку.

— Видимо, эти хищники настолько неприятные ребята, что наглядный урок, как надо себя вести, обойдется слишком дорого. Иными словами, многие погибнут. А Голосу это не нужно. Единственным фактором против объединения было преимущество собственного района. И его сегодня Голос и отменил.

— И как объединяться будем? — спросила Гром-баба, не сводя с меня глаз.

Хотел пошутить, что сначала телами, однако сдержался. Еще чего доброго подумает, что я всерьез. А мне, как ответственному мужчине, придется отвечать за слова.

Мое молчание Слепой расценил по-своему.

— Ты, Шипаштый, не думай, што мы тебе обузой штанем. Тут у каждого ешть швои козыри в рукаве.

Ого, это интересно. Я даже спросить не успел, как Слепой немного покопался и вытащил из инвентаря (а больше было неоткуда) ружье, подняв перед собой.

Я сглотнул подкативший к горлу комок и прощупал оружие взглядом. Так тщательно, будто в руках подержал. Знаменитый гладкоствольный ИЖ-27 с ореховым ложем. Судя по всему, калибр 12/76, стандартная длина ствола. Ружье простое, его даже называли велосипедом Калашникова, непотопляемое, как аппетит Гром-бабы. Если честно, сам бы от такого не отказался.

— Патроны есть? — спросил я, пытаясь скрыть волнение.

— Дробь, — ответил Слепой. — Вшего шешть штук. Но шюда и шам знаешь, можно и шляпок от гвоздей напихать. Для пущего эффекта. Бог уберег, пока штрелять не приходилошь.

Ну что сказать, хороший у тебя бог. Мой вот явно отвернулся и показывал зад, если уж пришлось расстрелять весь магазин ПМ-а. Видимо, узнал, зараза, что я атеист.

— А чего ты перед ним распинаешься? — возмутилась Гром-баба. — Будто он тут главный.

— Потому что Шипаштый и будет главным, — коротко ответил Слепой. — Ты Громуша, женщина видная, шебя в обиду не дашь, но, как и вше бабы, дура.

От такого шепеляво-безапелляционного заявления старика опешил даже я. Да и сама соседка явно не ожидала подобного поворота событий. Слепой всю дорогу был милым, как божий одуванчик, а его похабные комментарии воспринимались даже