Илья Фролов - Тьма (СИ)

— А я как раз знаю прекрасный трактир, который нам всем подойдет, — сообщил Мелдор.

— Что ж, веди, — согласился Орен. Мои размышления были прерваны их внезапным появлением, я решил, что позже разберусь. И мы все вместе, впятером ринулись в трактир.

Весь оставшийся день мы пировали, пили, ели, смеялись, пели — оказалось, что Илекка имела такой великолепный звенящий голос неспроста. Я забыл обо всех тревогах и полностью успокоился, погрузившись в океан веселья.

Проснувшись утром в своей комнате, которую мне пришлось делить вместе с Локом, но на это было как-то наплевать, учителей я не обнаружил. Трактирщик сказал, что они за все заплатили, оставили нам денег, и ушли в неизвестном направлении. Трактирщик был честен, либо просто боялся гнева магов, но все деньги отдал мне. Тут было три мешочка, один, самый большой, по словам трактирщика, принадлежал мне, два других Илекке и Локу. Меня это обрадовало, ведь столько денег, сколько мне оставил Орен, мне бы хватило месяцев на пять безбедной жизни — очень большая сумма для мага. К сожалению, в империи был закон, что маг не имеет права наколдовывать деньги, а так же магу, без специального разрешения, запрещалось продавать что либо, кроме своих услуг, чем собственно и зарабатывали на жизнь маги и заклинатели, не состоявшие на службе у императора. Тем же, кто состоял на такой службе, государство платило ежемесячное жалование в размере тридцати золотых монет. Если же Великий маг служил императору, то он получал пятьсот золотых в полгода. Я вернулся в комнату и положил свой мешочек в большой заплечный мешок, который мне днем раньше дал Орен, со словами пригодится. Затем я подумал и забрал половину и рассовал по карманам. Остальные два мешочка я положил на стол и разбудил Лока. Сказал ему, где деньги, что уже пора вставать и через тридцать минут, позавтракав внизу, мы вышли из трактира и направились в казармы, где нам выдали оружие, которого у нас еще не было. Я взял только Лук со стрелами и кольчужную рубашку с удобными кожаными перчатками. Положил все это в мешок. Затем нас распределили по заставам. Желание Илекки сбылось, она, вместе с братом, попала в одну и ту же группу. Их отправили на юго-западную часть границы, меня на северо-западную. Мы попрощались и через полтора часа, вместе с новобранцами, но с разными группами, разъехались по местам службы.

Наш отряд двигался медленно, пешком и состоял из пятнадцати человек. С такой скоростью я мог рассчитывать оказаться там лишь к началу весны. Но время летело быстро. Пейзажи постепенно менялись, начало холодать. Мы заглядывали в ближайшие большие города, пополняли запасы пищи и воды, а так же командиры купили всем теплые одежды. С первого же дня мне стало чего-то недоставать, и вскоре я понял чего, этого звонкого голоска Илекки, к которому я уже привык. Влюбился? Ох, как же я боялся этого!

Прошла осень, наступила холодная зима. Везде выпал глубокий снег и не переставал падать. Из-за таких сугробов наше продвижение сильно замедлилось, но природа здесь даже зимой выглядела прекрасно. Пару раз на нас нападали разбойники, но они никак не ожидали, что мы — это военные, где все умели сражаться, и где было двое магов. Я сразу познакомился с ним. Его звали Дорбуз, и он был добрым и славным юношей. Мы с ним сдружились. В общем, разбойники не ждали, что их всех словят, даже без боя. Мы с Дорбузом попрактиковались в магии, связывая им ноги и руки заклятьями. Что с ними было потом — я не знал, потому что их оставляли прямо там, а я или Дорбуз, связывались с магами ближайшего города и сообщали им, где искать шайку поверженных разбойников.

Я не ошибся, к весне мы добрались-таки до нашей заставы. Командиры сообщали о том, что всю зиму не велось никаких военных действий. Вообще застава была больше похода на маленький деревянный замок. Вокруг шатров был выставлен двухметровый частокол в форме квадрата, но против лааров это бы не сильно помогло, раз тот, в городе, смог перепрыгнуть через сорокаметровую стену. По краям стены стояли деревянные башенки и специально сооруженные укрепления из кольев у входов в заставу — ворот у нее не было. Лагерь был не очень большой, но и не маленький. Судя по количеству палаток, человек пятьдесят-шестьдесят, плюс мы. Мне не терпелось сразиться с врагом, но враг не нападал.

Прошла неделя, две, три, но ничего, ровным счетом ничего интересного не происходило. Весна начала брать свое. Зазеленели деревья, потеплело, прилетели первые птицы. На фоне этой природы я расслабился и более менее пришел в себя. Еще никогда я не видел гор так близко, да каких гор! Самая низкая вершина была не меньше Эвереста на Земле. Гигантские снежные верхушки устремлялись высоко в небо и втыкались в облака. Под горой лежал Лаарский лес. Высокие, древние деревья вздымались метров на десять на границе леса, а в глубине на все сто. Такая высота просто поражала воображение. Это был тот самый лес и те самые горы, сотворенные лаарами с помощью Великого заклятья пленившего демона Вейеля. Того, что осталось от него — огромной скалы в форме змеи я не видел, видать ее закрывали горы. Оказалось, что все мои представления об этом месте ложны.

Прошел март, наступил жаркий апрель. Мне наскучило однообразие гор впереди и леса перед собой — все было тихо. Целыми днями я стоял на одной из башен и следил за лесом. На территорию в сто метров я поставил барьер, благодаря которому мог различить всех, кто в данный момент в нем находится. В него ни разу не зашел никто, кого я не ожидал, только люди и несколько видов животных, белки, зайцы, лисы. Один раз где-то в районе рыскал кабан. Мы поймали его и съели. Вообще рацион был неплохой, с пищей, которую я ел первые два месяца, живя в доме у Орена, это, конечно, не сравнится, но есть было можно, да и я привык к такой еде за время моего путешествия. Одно радовало в этом месте — это сон. Сон здесь был очень крепкий и здоровый, да еще и не надо было долго спать. Я просыпался на рассвете, а затем стоял на стреме до полночи. Затем меня сменял Дорбуз. Через неделю мы менялись местами — я сторожил ночью, он днем. Вот так и шла служба — скучно и мучительно долго.

Шла вторая неделя апреля. Я, в очередной раз стоял на ночном посту. Уже несколько дней подряд я просто спал на посту, вот и в этот решил прилечь. Вокруг было пусто и темно, видно было только на расстояние, на которое доходил свет факела, магией нам освещение создавать велели только в крайнем случае.

Я сел на пол и, прислонившись к стене, закрыл глаза.

Если вас когда-нибудь преследовали злые и страшные люди, то вы знаете, каково было Игнару. После прыжка с обрыва он проплыл до ближайшего места, где можно было выйти на берег, и упал без сил на песок. Он был полностью вымотан и обессилен. Тучи в небе развеялись, и засветил жирный и толстый блин луны.