Джон Норман - ТАРНСМЕНЫ ГОРА

Олдер Тарл улыбнулся.

– Но ведь это возможно, - сказал Торм.

Да, сказал я себе, возможно, но маловероятно. Не очень велика вероятность, что такая прекрасная женщина, как Талена, сумеет вернуться одна, по одиноким дорогам, по открытым полям, через города Гора.

Может быть, именно сейчас она в опасности, и некому защитить ее.

Может, ей угрожают страшные звери или еще более страшные люди.

Может, она, моя вольная спутница, лежит скованная в желто-голубом рабском фургоне, или подносит выпивку в таверне, или украшает сад удовольствий какого-нибудь воина. Может даже, стоит на помосте аукциона где-нибудь на улице Клейм в Аре.

– Я буду возвращаться в Ко-ро-ба время от времени, - сказал я, - чтобы узнавать, не вернулась ли она.

– Может, она попытается добраться до своего отца Марлениуса в Вольтайских горах, - предположил Олдер Тарл.

И это возможно, подумал я, так как Марлениус после своего свержения с трона жил как изгнанный убар в Вольтае. Было бы естественно, если бы она направилась туда.

– Верно, - сказал я, - и, услышав, что Ко-ро-ба восстановлен, Марлениус поможет ей туда добраться.

– Это правда, - сказал Олдер Тарл.

– А может, она в Аре, - предположил Торм.

– Если это так и Казрак об этом узнает, он вернет ее.

– Хочешь, я пойду с тобой? - спросил Олдер Тарл.

Конечно, его меч мне бы пригодился, но я знал, что его первейший долг - перед городом.

– Нет, - ответил я.

– Ну что ж, - сказал Торм, беря свиток на плечо, как копье, - значит остаемся мы вдвоем.

– Нет, - сказал я, - иди с Тарлом.

– Ты понятия не имеешь, каким полезным я могу быть, - заявил Торм.

Он прав, я об этом понятия не имею.

– Прости, - сказал я.

– В восстановленном городе нужно будет изучить множество свитков и составить их каталог, - заметил Олдер Тарл. - Конечно, - добавил он, - я сам могу этим заняться.

Торм задрожал от ужаса.

– Никогда! - закричал он.

Олдер Тарл захохотал и подхватил маленького писца на руки.

– Желаю тебе добра, - сказал он.

– И я желаю вам добра, - ответил я.

Он повернулся и, ни слова больше не говоря, ушел. Торм по-прежнему торчал у него из-под мышки. Он несколько раз попытался ударить Тарла свитком, но это ни к чему не привело. Исчезая, Торм прощально взмахнул свитком.

Я поднял руку.

– Желаю тебе добра, маленький Торм, - сказал я. Мне будет не хватать его и Олдера Тарла. И отца, отца. - Всем вам желаю добра, - негромко сказал я.

Я посмотрел на Сардар.

Вот я снова один.

И мало кто, почти никто на Горе не поверит мне.

И на моем старом мире, вероятно, тоже мало кто мне поверит.

Может, так оно и лучше.

Если бы я сам не пережил всего этого, смог ли бы я сам, Тарл Кабот, поверить в это? Нет, откровенно сказал я себе. Зачем же тогда я написал все это? Не знаю. Просто мне казалось, что стоит записать, независимо от того, поверят или нет.

Остается мало что сказать.

Несколько дней я провел вблизи Сардара в лагере людей из Тарны, с которыми был знаком раньше. К сожалению среди них не было моего друга, сурового величественного светловолосого Крона из Тарны, из касты работников по металлу.

Эти жители Тарны, в основном мелкие торговцы, пришли на осеннюю ярмарку Се-Вар. Она только начиналась, когда ослабла сила тяжести. Я оставался с ними, принимал их гостеприимство, встречался в делегациями многочисленных городов, прибывавших к Сардару на ярмарку.

Систематически и настойчиво я расспрашивал жителей разных городов о Талене из Ара, надеялся найти какую-то нить, которая приведет меня к ней. Может, всего пьяное воспоминание какого-нибудь пастуха о красавице, встреченной в таверне Коса или Порт-Кара. Но несмотря на все усилия, я ничего не узнал.

Итак, мой рассказ заканчивается.

Но я должен рассказать еще об одном происшествии.

 35. НОЧЬ ЦАРЯ-ЖРЕЦА 

Это произошло в последнюю ночь.

Я присоединился к группе жителей Ара, некоторые из них помнили меня по осаде Ара, семь лет назад.

Мы оставили ярмарку Се-Вар и огибали Сардар, прежде чем пересечь Воск на пути в Ар.

Мы устроили лагерь.

Сардар все еще был виден на горизонте.

Ночь была ветреная и холодная, и три луны Гора ярко освещали серебристую траву на полях, прихваченную холодным ветром. В воздухе чувствовалось приближение зимы. Накануне был сильный заморозок. Прекрасная дикая осенняя ночь.

– Клянусь царями-жрецами! - воскликнул кто-то, указывая на хребет. - Что это?

Я вместе с остальными вскочил на ноги и обнажил меч, глядя туда, куда он указал.

Примерно в двухстах ярдах от лагеря, в сторону Сардара, утесы которого хорошо были видны на фоне черного звездного неба, показалась странная фигура. За ней вставала одна из белых лун Гора.

Все, кроме меня, испустили крики ужаса и изумления. Мужчины схватились за оружие.

– Надо убить его! - кричали они.

Я сунул меч в ножны.

На фоне самой большой из трех маленьких быстрых лун Гора хорошо выделялись антенны и большая, похожая на лезвие фигура царя-жреца.

– Подождите! - крикнул я, побежал по полю и на небольшой холм, где он стоял.

На меня смотрели два больших глаза, золотых и светящихся. Антенны раскачивали на ветру, но нацелились на меня. На одном глазу виднелся шрам, оставленный лезвием Сарма.

– Миск! - крикнул я, подбежал к царю-жрецу и поднял руки, и он коснулся их антеннами.

– Приветствую, Тарл Кабот, - послышалось из переводчика Миска.

– Ты спас наш мир, - сказал я.

– Для царей-жрецов он пуст, - ответил Миск.

Я стоял под ним, глядя вверх, и ветер развевал мои волосы.

– Я пришел повидаться с тобой в последний раз, - сказал он, - потому что между нами роевая правда.

– Да, - ответил я.

– Ты мой друг, - сказал он.

Сердце мое дрогнуло.

– Да, - подтвердил он, - в нашем языке теперь есть это выражение, и ты научил нас, что оно значит.

– Я рад, - сказал я.

В эту ночь Миск рассказал мне, как обстоят дела в рое. Еще немало времени пройдет, прежде чем установится нормальная жизнь, снова заработает смотровая комната и будет восстановлен поврежденный купол, но люди и цари-жрецы работают над этим рука об руку.

Корабли, улетевшие из роя, теперь вернулись, потому что, как я и опасался, их враждебно встретили города Гора и посвященные. Сами корабли посчитали экипажами такого типа, который запрещен царями-жрецами, и на их пассажиров нападали именем тех самых царей-жрецов, от которых они прилетели. В конце концов те, кто хотел оставаться на поверхности, высадились далеко от своих родных городов и рассеялись как бродяги по дорогам и чужим городам планеты. Другие вернулись в рой, чтобы участвовать в работе по его восстановлению.