Отряд D Чёртов Улей (СИ) - Ташира Лерайе

За спинами заревел мотор джипа — Хазар и Чуб учили Опера водить машину. Анимешка повернула голову на звук, и Шелест заметил тонкий шрам у нее за ухом — как будто от ножа.

«Да, „просто научиться“ тут не получится», — подумал он, снова разбирая пистолет. Но, черт возьми, она знает свое дело.

Свен следил за ними, не сводя с девушки ревнивого взгляда.

«Влип парень, по самое не балуйся», — подумал Шелест.

Когда Анимешка осталась довольна его успехами, она показала ему, как разбирать и собирать автомат, а сама принялась учить Свена разборке и сборке пистолета. Тот старался лишний раз коснуться ее руки. Шелест, увлеченный подглядыванием за ними, резко вздрогнул, когда на его плечо легла рука. Обернулся и увидел за спиной Пса.

— Смотрю, парень совсем потек, — хмыкнул рейдер, кивая в сторону Свена.

Десантник лишь кивнул в ответ, пытаясь поставить на место затвор — выходило плохо. Пес помог, заодно еще раз показав, как правильно собирать автомат.

— Боюсь, ему ничего не светит. Ани — это ее короткое прозвище, — пояснил он в ответ на приподнятую Шелестом бровь, — не жалует всяческие романы. Уж не знаю, что там у нее было в той жизни, но здесь она сказала, что мужики ей и даром не нужны.

Десантник скосил взгляд на своего бойца. Этому раньше тоже ничего не надо было, а тут — смотри, не отлипает. Это-то он и озвучил. Посмеявшись вместе с рейдером, он снова принялся мучить автомат, попутно расспрашивая Пса, почему у многих женщин в стабе обычные имена, или это касается только путан?

— Женщин в Стиксе тоже немного, как и детей. Нет, побольше, конечно, но тоже мало. Выживаемость и у тех, и у других, сам понимаешь, какая. Редкая женщина справится со здоровым мужиком, а уж с зараженным — тем более. Потому мрут в первые минуты как мухи. Отсюда и отношение к ним другое, более мягкое, что ли, — пояснил Пес. — Женщинам разрешено поэтому или самим выбирать себе новое имя, или вообще оставлять старое. Многие из ночных мотыльков, — Шелест успел заметить, что тут редко называют путан путанами или проститутками, предпочитая более мягкие обозначения, — берут красивые имена вроде Жизели, Мирабеллы и прочих, — усмехнулся рейдер.

Десантник кивнул. Ну а что, решение в целом верное.

— И много тут таких, как она? — мотнул он головой в сторону Анимешки.

Пес потер небритый подбородок.

— Большинство предпочитают спокойную жизнь. Если дар позволяет, то знахарками становятся, или вон как Оса — ментатами, в Лазурном ксер — баба. А так — в официантки, в прачки идут, те, что посмазливее — или в содержанки, или в бордели. Кому повезло, те замуж, но таких мало: все знают, какая тут жизнь, стараются долгосрочных отношений не заводить. Подкопив деньжат, многие открывают бары, ночлежки, но всегда под крышей рейдеров — самой без боевых даров сложно держать такое, — добавил он. — Ладно, кончай мучить железяку, пошли учиться стрелять, пусть Анимешка ухажера учит. Вон как он вокруг нее вьется.

Шелест кивнул и пошел вслед за Псом. Рейдер встал напротив мишеней и начал объяснять принцип стрельбы из пистолета.

Шелест лениво перекинул пистолет с ладони на ладонь, наблюдая, как Пес принимает стойку. Рейдер стоял, слегка расставив ноги, его массивная фигура отбрасывала тень на пыльный грунт стрельбища.

— Забудь всё, что видел в кино, — Пес хрипло рассмеялся, поднимая оружие. — Никаких «навскидку» и «с двух рук для крутости». Здесь все просто: мушка, целик, дыхание.

— В каком кино? — не понял десантник.

— Забей, — откликнулся рейдер.

Его пальцы обхватили рукоять с привычной точностью. Щелчок предохранителя прозвучал неожиданно громко.

— Смотри: мушка ровно посередине прорези целика. Верхняя грань — на одном уровне. Если хоть что-то криво — пуля улетит туда, где ее не ждут. Например, в напарника.

Выстрел. Глухой хлопок, гильза блеснула на солнце. В мишени, метров за двадцать, появилась аккуратная дыра чуть левее центра.

— Видишь? Не попал в «яблочко». Потому что ветерок есть, да и ствол у этого старья кривоват. Но попал туда, куда нужно.

Он протянул пистолет Шелесту.

— Теперь ты. И не дергай курок, как баба причиндалы. Плавно. Пока палец не станет частью механизма.

Где-то за спиной раздался смех — Анимешка, стоя вполоборота, показывала Свену, как правильно держать автомат. Тот краснел, но старательно повторял движения. «Ухажер», блин… И все старался придвинуться к девушке поближе. Рассказать ему, что Анимешке мужики до лампочки? Да нет, пусть помучается, умнее будет в следующий раз.

Шелест вздохнул и принял стойку. Пистолет в руке вдруг показался чужим. Бластер был бы привычнее, но есть то, что есть, а значит, нужно учиться. Тут автоматических целеуказателей нет. И будут нескоро.

— Не думай. Просто стреляй, — буркнул Пес.

Выстрел. Мишень осталась нетронутой. Где-то сзади посвистели осколки кирпича.

— Ну… Хотя бы не в ногу себе, — Пес хмыкнул. — Повторим. И запомни: оружие — это не игрушки.

Где-то за спиной Анимешка закатила глаза, но улыбнулась. Похоже, уроки будут долгими.

Попытки, наверное, с двадцать пятой Шелесту удалось зацепить мишень. Он весь взмок от напряжения.

«Никогда не думал, что стрелять так сложно», — мелькнула мысль в его голове.

— А теперь — автомат, — голос Пса заставил вздрогнуть. Понятно, отдыха не будет. Попив воды, Шелест начал слушать новый инструктаж.

Командир отряда вытер лоб рукавом, оставив на ткани темное пятно пота. Губы слиплись от пыли, а пальцы ныли от непривычной нагрузки. Но Пес уже толкал в его руки АКС-74У — короткий, потрепанный, с выщербленным прикладом и гравировкой «За ДШБ» на ствольной коробке.

— Это — не оружие. Это — твоя новая лучшая и самая любимая подружка, — Пес шлепнул ладонью по затворной раме. — Тут все просто: если держишь криво — получишь стволом по зубам; если жмешь на спуск, как баран на стенку — все пули улетят в небо; если забыл про отдачу — будешь лежать ногами вверх и, возможно, с выбитыми зубами.

Он резко вскинул автомат, приклад лег на плечо как будто сам собой.

— Приклад — к плечу. Плотно. Не как любовник, а как муж. С полным правом, не утайкой. Затворная рукоять — дергай на себя и отпускай. Быстро. Если будешь возиться — может заклинить.

Шелест отметил, что рейдер всегда сравнивал оружие с женщиной. Стрелял тот одиночными. Три коротких хлопка. На мишени появился треугольник из дыр — две в грудь, одна в голову.

— Видишь? Если нужно попасть четко в цель, то одиночными или короткими. По три. Иначе ствол ведет как пьяного. Но если противников много, можно и веером от бедра.

Шелест попытался повторить. Автомат жил своей жизнью — первый выстрел, и дуло полезло вверх. Второй — и приклад больно ткнул в ключицу.

— Черт! — он едва удержал оружие.

— Спину прямо! Ноги шире! И дыши, черт возьми, дыши! — Пёс хлопал его по спине, как медведь. — Выстрел на выдохе. На выдохе, чтоб тебя!

С третьей попытки Шелест смог выпустить две пули куда-то в район мишени. Не в центр, но хоть не в небо.

— Прогресс, — хмыкнул Пёс. — Теперь еще три магазина. Пока не начнешь попадать хотя бы в корпус!

Где-то рядом матерился Свен — у него автомат вообще выплюнул магазин после первой же очереди. Анимешка, смеясь, поправляла его захват.

Шелест вздохнул и вставил новый рожок.

«Чёртова школа выживания, я будто вернулся на курсы десанта», — подумал он. Но пальцы уже сами нашли спусковой крючок.

До самого вечера они учились стрелять. Сдавали экзамен на скорость сборки и разборки оружия. Анимешка была учителем строгим, но справедливым. Даже обедом накормила — вкуснейшими (или это с устатка?) бутербродами с мелкой рыбой и намазкой из яйца и майонеза. Шпроты, как назвала их девушка, Шелесту понравились. Он подумал, что такая рыбка будет очень хороша под холодную беленькую. И даже решил, что обязательно на ужин попросит у бабы Маши такой закуски.

Но планам его было не суждено сбыться. К вечеру он так устал, что едва дошел до постели и рухнул на койку прямо как был — в грязной одежде и обуви — и тут же отрубился. Свен чувствовал себя не лучше. А вот Опер, которому всегда все давалось легко, помылся и, резко сбежав вниз, отправился ужинать. Весело насвистывая незатейливый мотивчик, он спустился вниз и замер.