Осколки. Мир первый: Деймос - Игорь Николаевич Конычев

сюда вломится Страж — не думаю, что он потерял мой след, да и старые ворота его едва ли надолго задержат.

Пение неожиданно стихло. Теперь голос звучал властно:

— Покажись!

Я даже растерялся и не сразу понял, что обращаются ко мне. Но как она узнала о моем присутствии? Видела, как я бежал? Тогда почему не спряталась, а начала петь?

Девушка встала и посмотрела на меня. Из-за глубокого капюшона простой серой мантии я увидел только точеный подбородок и строго поджатые губы.

— Кхм, — я прочистил горло и вышел из тени. — Не хотел мешать…

— Но помешал. — Несмотря на мой вид, она не боялась, говорила твердо и уверенно.

— Слушай, — я направился к ней, оставляя на покрытом пылью и выцветшем ковре кровавые грязные следы. — Давай поговорим где-нибудь в другом месте. Здесь есть подвал или какой-то тайный проход?

— Манерам, смотрю, ты не обучен? — она не шелохнулась.

— Сейчас не до манер. За мной гонятся!

— Я уже поняла это по твоему виду, таинственный незнакомец. И кто же тебя преследует?

— Страж.

Не знаю, какой реакции я ожидал, но, стоило мне закрыть рот, как часовня содрогнулась. Старые стены тревожно застонали, с потолка посыпалась пыль, одна из колонн опасно накренилась.

— Черт… — выдохнул я, когда щепки от разбитых створок влетели в коридор.

Помещение наполнилось лязгом тяжелых шагов.

— Тебе не скрыться, нечестивец! — Пророкотал уже знакомый мне голос. — Аз есьм длань правосудия, гнев небес, погибель тьмы! Пади ниц и трепещи в ожидании справедливой кары!

Страж вошел в зал.

Теперь я мог рассмотреть его как следует…

…и увиденное потрясло меня до глубины души.

Массивный каменный саркофаг находился вертикально. Его охватывали толстые золотые цепи, не дающие упасть крышке, украшенной рельефом в виде рыцаря со сложенными на груди руками. На самом саркофаге горела сотня свечей, воск с которых капал на свитки с текстами, в изобилии свисавшие с цепей.

В четырех местах саркофаг был пробит — по два отверстия с каждой из сторон. Из брешей лилась кровь, но ни капли не падало на пол. Бурлящая красная жидкость уходила в выкованные из серебристого металла и покрытые искусной гравировкой конечности стража — две огромных руки с острыми пальцами-клешнями и две ноги, каждая по метру с лишним в диаметре.

Рост Стража превышал три метра, о массе даже думать не хотелось. Но при этом он двигался с поразительными для таких габаритов, ловкостью и скоростью.

Страж подошел ближе, и я увидел, что на каменной маске-лице есть два отверстия. Из них на меня смотрели залитые кровью, горящие ненавистью и золотым светом, но вполне человеческие глаза.

С трудом сбросив оцепенение, я заслонил девушку собой.

— Беги. Не останавливайся, — мой голос предательски сел, так что предложение прозвучало не так героически, как могло бы.

— И как же ты хочешь задержать Стража? — незнакомка и с места не сдвинулась.

В ее голосе проступила… ирония?

— Ты ненормальная? Беги, тебе говорят! — я оттолкнул ее в сторону, а сам бросился в другую.

Страж не шевельнулся.

— Давай, тебе нужен я! — подняв обломок скамьи, я швырнул им в Стража. — Ты же за мной пришел!

Резко развернувшись, Страж поймал импровизированный снаряд и легко разломал его на части одной рукой. Уверен, так же легко он сломает и мой позвоночник…

Убедившись, что я полностью завладел вниманием этой махины, я решил увести его как можно дальше от девушки — пусть она и не в себе, но я не позволю ей умереть. В конце концов, если бы не я, то и Страж бы сюда не заявился.

Обежав вокруг колонны, я едва успел броситься на пол, когда громадная рука Стража с треском разбила камень, обдав меня мелкими обломками. Некоторые из них впились в кожу, но я не обратил на это внимания.

Укрывшись за другой колонной, я сделал вид, что собираюсь бежать в одну сторону, но потом резко рванул в другую. Бросил быстрый взгляд через плечо — незнакомка продолжала стоять в центре зала. Вот дура!

Сама виновата.

До коридора с выбитыми воротами оставалось рукой подать, когда судьба сыграла со мной злую шутку. Страж, видимо вспомнив, как я метнул в него обломком скамьи, повторил мой же трюк, но уже против меня.

Тяжеленная скамья задела мою спину лишь по касательной, но этого хватило, чтобы я свалился на пол и скрючился от нестерпимой боли в пояснице.

Когда я смог кое-как подняться, махина Стража уже нависала надо мной.

Золотые глаза сверкнули ненавистью.

— Аз есьм смерть! — пророкотал он.

Клешня метнулась в мою сторону.

Я закрыл глаза. Это конец…

— Стой! — приказал звонкий голос.

Смерть медлила. Я осторожно открыл глаза и увидел клешню, почти сомкнувшуюся вокруг моей головы.

— Оставь этого человека. Возвращайся в храм и скажи, что я сама во всем разберусь.

Я не верил своим ушам — властный голос принадлежал той самой незнакомке. С чего она решила, что может управлять Стражем?..

— Слушаюсь, госпожа. — Прогудел Страж, и клешня отстранилась от моего лица.

Не веря своим глазам, я смотрел, как огромное жуткое создание, потеряв ко мне всякий интерес, уходит прочь. Я перевел удивленный взгляд на девушку.

— Кто ты такая?

Она подошла и отбросила капюшон. Я увидел красивое благородное лицо, обрамленное длинными золотистыми волосами. Обратив ко мне свои голубые, как небо, глаза, она вскинула голову и гордо ответила:

— Можешь звать меня леди Катерина.

7. Реквием

Она медленно приближалась, не сводя с меня внимательного взгляда. Неужели это та самая леди Катерина, после разговора с которой от людей оставались лишь дымящиеся тела? Судя по тому, как она обращалась со Стражем — да.

Выходит, из огня да в полымя? Не успел я избежать одной мучительной смерти, как ко мне приближалась другая. Но, стоило отметить, эта «смерть» выглядела куда симпатичнее. Даже в сложившейся ситуации я не мог не отметить холодную красоту леди Катерины. Впрочем, легче от этого не становилось, и умирать не хотелось по-прежнему.

Совсем.

Девушка остановилась в паре метров от меня. Будучи на пол головы ниже, она как-то умудрялась смотреть на меня «сверху вниз». В голубых глазах разгоралось золотое пламя, но я не отвел взгляд.

— Значит, ты один из тех беглецов?

— Выходит, что так, — я не видел смысла отрицать очевидного.