Дарксфорд - Глеб Леонидович Кащеев

Вика улыбнулась. Образность мышления Аркадия ее забавляла.

– Может, тогда пройдемся по парку? – предложила она, надеясь, что румянец на щеках не выдаст того, как подскочил ее пульс.

– Легко, – согласился он.

Они вышли на улицу и побрели по узкой дорожке. Аркадий шел, глядя себе под ноги, и совсем не смотрел на нее.

Вика пыталась подобрать какой-нибудь личный вопрос, чтобы он ответил на него всерьез, а не очередной шуткой, но он ее опередил:

– Как ты думаешь, зачем им это?

– Что? Кому им?

– Школе. Зачем им мы?

Разговор пошел совсем не так, как она ожидала. Вика ответила несколько разочарованно:

– Деньги. Как обычно. Токсики нужны, чтобы показать результаты – олимпиады там и все такое, и потом под это стричь прибыль с таких, как наши родители.

– Не похоже. Когда хотят денег, то клиента облизывают и в попку дуют. А тут жестят. Ну ладно, у меня и у Сереги родители в погонах и считают, что чем строже отпрыска воспитывают, тем лучше. Но не верю, что у всех так, особенно у девочек. Вот тебя почему сюда отправили?

Так вот зачем он с ней гулять пошел. Она ему нужна просто как представитель женской половины класса…

– Мама серьезно заболела, папа в командировках. Он решил, что тут за мной лучше приглядят.

– Сочувствую, – Аркадий все-таки взглянул на нее, – но вот если он узнает о местных правилах, то одобрит их?

– Не знаю, – вздохнула она. – Теперь уже не знаю. Его словно подменили.

– Странно. Ну ладно. Но я вот видел мамаш, которые провожали Лику, Ангелину, Микаэлу. Среди них были такие муклы с накачанными губками, про которых вот ни в жизнь не поверю, что они отдали бы дитятко сюда, если бы знали про условия жизни. Вот отпустят нас на каникулы зимой, и что – многие вернутся? Ну провинциалы, понятно, останутся, а из наших, думаю, половина сбежит. И это сразу такой негатив про школу, от которого потом не отмыться. У нас же прослойка тонкая. Такие новости быстро разойдутся. На следующий год никого вообще не наберут.

– И зачем тогда они так? – удивилась Вика.

– Вот и я не понимаю.

– Я вижу только один вариант, – вздохнула она. – Только мне он очень не нравится.

– Какой?

– Никуда нас отсюда не отпустят. Все, что происходит в этой школе, останется только в ее стенах.

– Ну ведь есть же мессенджер. У меня там отец уже отчет о пребывании здесь потребовал. Значит, наши девушки имеют возможность нажаловаться мамам.

– Посмотрим, – пожала она плечами.

Вика не пересекалась с Артемием почти нигде, кроме русского языка, так что основные события того дня произошли без нее.

Со слов других, тот с самого утра на уроках вел себя вызывающе. Хамил учителям, пытался сорвать урок. На все замечания посылал подальше со словами: «А что вы мне сделаете? Да мой папа вас в порошок сотрет».

Преподавательницу информатики он вывел из себя грубыми шутками о необъятной фигуре, а после замечания Саши, что он ведет себя как подонок, полез в драку.

Первой эпической битвы токсиков против элитки не случилось ровно потому, что Вадим Вадимович уже был начеку. То ли по камерам следил, то ли кто-то из учителей его позвал – неизвестно, но появился он с еще тремя охранниками очень вовремя.

Вика сидела на английском и услышала за дверью кабинета крики. Все ребята повскакивали с мест и выскочили из класса.

Артемия уже скрутили. Его держали двое секьюрити. Еще один придерживал Сашу, но тот особо и не рвался в бой. Спокойно стоял, скрестив руки на груди. Артемий же отчаянно матерился, требовал отпустить и грозил всем присутствующим тем, что с ними сделает его отец.

В коридоре стоял гул голосов – из классов выбежали уже все. Кто-то пытался выяснить, что произошло, другие им рассказывали, но весь шум внезапно смолк. Вика обернулась и увидела, что к ним приближается директриса.

Агния Михайловна подошла, медленно оглядела всех присутствующих и только после обратила свое внимание на Артемия. Тот неожиданно тоже замолчал.

– Так, так, так. Я вижу сладкое чувство вседозволенности, которое сопровождало некоторых с детства, не дает возможности адекватно оценить новые условия жизни и откровенно мешает учебе всей параллели. Что ж, придется кое-что наглядно прояснить. Согласно уставу школы, в случае грубого нарушения правил, по усмотрению директора, то есть меня, может быть назначено наказание в виде физического воздействия. Пожалуй, я обращусь к опыту лучших школ Британии. Думаю, для начала, десяти розог будет достаточно. Публично, на школьном дворе.

Вике показалось, что она ослышалась. Розги? Она серьезно?

– Приступить немедленно, – обратилась директриса к Вадиму Вадимовичу.

– Что? Да вы что? Да я вас… – начал было Артемий, но его тут же поволокли под руки по коридору прочь.

Все ребята стояли в шоке.

– Вы же несерьезно? – растерянно спросила Ангелина.

Агния Михайловна ее проигнорировала и пошла вслед за охраной.

За окном раздались крики, и Вика вместе со всеми приникла к стеклу.

Артемия выволокли из здания. Кто-то из охранников уже принес специальную скамью, на которую его положили и пристегнули руки наручниками. Экзекуторы позаботились, чтобы ученик не сверкал голой задницей перед всем классом, и повернули его так, что он был лицом к окнам школы.

Один из охранников пришел с узким гибким прутом и без промедления и какой-либо подготовки, от души с размаху стеганул Артемия по пятой точке и спине.

Артемий завизжал. Он страшно матерился, обещал, что его родители всех уничтожат и все такое. За тройными стеклопакетами слышно было плохо, но и вслушиваться особо не хотелось.

Директриса стояла в углу двора и хладнокровно смотрела на все происходящее так, словно это было каким-то дежурным событием.

После пятого удара Артемий просто визжал. После десятого его совершенно спокойно отстегнули от лавки, и охрана с администрацией просто ушли со двора. Артемий рыдал. Он кое-как неверными движениями пытался натянуть штаны, а они плохо слушались. Ремень зацепился за лавку и мешался, но Артемий этого не видел и все дергал и дергал брюки, размазывая другой рукой сопли и слезы по лицу.

Вика отвернулась. Смотреть на это было невозможно. Все остальные пялились в окно так, словно там ток-шоу демонстрировали. Трое учителей не были исключением.

Она первая и заметила, что с Леонидом что-то не то. Юношу трясло крупной дрожью. Вика подумала, что увиденное слишком впечатлило его нервную натуру, но тут он сделал шаг назад от окна, она увидела кровь и невольно взвизгнула. Один из учителей повернулся, проследил за ее взглядом и подскочил к Леониду.

У него кровь из обеих ноздрей текла жирными струйками, и весь ворот рубашки и жилетка уже были бордовыми.

Учитель сорвал с пояса рацию – до этого Вика вообще не замечала, что они есть на ремне под пиджаками – и произнес:

– У нас ситуация два дробь один.