Башня Зеленого Ангела. Том 1 - Тэд Уильямс

Ознакомительный фрагмент

рот, как будто собрался что-то сказать, снова его закрыл и вздохнул, точно эйдонитский мученик, ошеломленный глупой злобой своих преследователей.

— Будь ты проклят, монах, — прорычал Элиас. — Я принял решение.

Советник короля молча кивнул, в свете факелов его безволосая голова сияла, как мокрый камень. Несмотря на ветер, надувавший занавеси, зал, казалось, погрузился в странную неподвижность.

— Ну? — Зеленые глаза короля опасно вспыхнули.

Священник снова вздохнул, на сей раз тише. Когда он заговорил, его голос прозвучал примирительно.

— Я ваш советник, Элиас. Я делаю только то, что вы хотите, иными словами, помогаю вам решить, что для вас лучше.

— В таком случае я считаю, что следует приказать Фенгболду взять солдат и отправиться на восток. Я хочу, чтобы они выгнали из нор Джошуа и его компанию предателей, а потом раздавили, как тараканов. Я и так слишком долго откладывал, меня отвлекла история с Гутвульфом и делишки Бенигариса в Наббане. Если Фенгболд и его армия выступят прямо сейчас, они смогут добраться до убежища моего брата за месяц. Ты алхимик и лучше всех знаешь, какая будет зима. Если я стану ждать, мы лишимся хорошего шанса. — Король принялся раздраженно тереть собственное лицо.

— Что касается погоды, у меня есть некоторые возражения, — ровным голосом сказал Прайрат. — Я могу лишь еще раз поставить под сомнение ваше желание разобраться с братом. Он вам неопасен. Даже с многотысячной армией Джошуа не сможет нас остановить до того, как вы одержите великую, полную и неоспоримую победу. Ждать осталось совсем немного.

Ветер изменил направление, всколыхнув знамена, свисавшие с потолка, точно воду в пруду. Элиас щелкнул пальцами, Хенфиск бросился вперед с чашей в руках. Элиас сделал глоток, закашлялся, затем осушил чашу до самого дна. Окутанная паром черная капля осталась у него на подбородке.

— Тебе легко говорить, — прорычал король, отдышавшись. — Клянусь кровью Эйдона, ты постоянно это повторяешь. Но я и так достаточно долго ждал, я устал, и мне надоело.

— Но вы ведь знаете, ваше величество, что ожидание того стоит.

На лице Элиаса появилось задумчивое выражение.

— Мои сны становятся все более странными, Прайрат. И они такие… реальные.

— И неудивительно. — Прайрат поднял вверх длинные пальцы, пытаясь успокоить короля. — На ваших плечах лежит огромный груз, но скоро все будет хорошо. Вы установите в стране великолепный порядок, какого мир еще не видел, — если только немного потерпите. Такие вещи имеют свое время, как война или любовь.

— Ха! — Элиас сердито рыгнул, к нему вернулось раздражение. — Ты ничего не знаешь о любви, проклятый ублюдок и евнух. — Прайрат поморщился, и на мгновение его угольно-черные глаза превратились в щелки, но король не сводил угрюмого взгляда с меча Скорбь и ничего не заметил. Когда он снова посмотрел на Прайрата, лицо священника выражало лишь бесконечное терпение. — Я никогда не понимал, что ты рассчитываешь получить, алхимик?

— Кроме удовольствия вам служить, ваше величество? — Элиас коротко, резко, точно залаяла собака, рассмеялся.

— Да, кроме этого.

Прайрат оценивающе на него посмотрел, и его тонкие губы искривились в странной улыбке.

— Власть, разумеется. Возможность делать то, что я хочу… должен.

Король перевел взгляд на окно, снаружи сидел ворон и чистил маслянисто-черные перья.

— И чего же ты желаешь, Прайрат?

— Учиться. — На мгновение бесстрастная маска придворного сползла, и появилось лицо ребенка — ужасного и невероятно жадного. — Я хочу знать все. А для этого мне требуется власть, которая является своего рода разрешением. В мире есть тайны, такие темные и глубоко спрятанные, что познать их можно, только если разорвать Вселенную и забраться в брюхо Смерти и Небытия.

Элиас махнул рукой, снова требуя свою чашу. Он продолжал наблюдать за вороном, который приблизился к стеклу и, наклонив голову, посмотрел на короля.

— Ты говоришь странные вещи, священник. Смерть? Небытие? Разве это не одно и то же?

Прайрат злобно ухмыльнулся, хотя что стало причиной, было непонятно.

— О нет, ваше величество. Ни в малейшей степени.

Элиас неожиданно развернулся в кресле и посмотрел мимо пожелтевшего черепа дракона с торчавшими наружу острыми, точно кинжалы, клыками, куда-то в тень.

— Будь ты проклят, Хенфиск, ты не видел, что я хочу получить мою чашу? У меня горит горло!

Пучеглазый монах поспешил к королю. Элиас осторожно взял из его рук чашу, поставил на стол, а в следующее мгновение ударил Хенфиска сбоку по голове так сильно и быстро, что монах повалился на пол, точно в него попала молния. Элиас спокойно выпил окутанное паром зелье, а Хенфиск, который растекся по полу, словно медуза, немного полежал, потом встал и забрал у короля пустую чашу, при этом его идиотская улыбка никуда не делась. Более того, стала шире и еще глупее, как будто Элиас сделал доброе дело. Опустив голову, монах снова скрылся в тенях.

Элиас не обратил на него ни малейшего внимания.

— Итак, решено. Фенгболд возьмет эркингардов, а также отряд солдат и наемников и отправится на восток. И принесет мне самодовольную, вечно поучающую голову моего братца, насаженную на наконечник копья. — Элиас помолчал немного, потом задумчиво проговорил: — Как ты думаешь, норны присоединятся к Фенгболду? Они яростные бойцы, а холод и темнота для них пустой звук.

Прайрат приподнял бровь.

— Думаю, это маловероятно, мой король. Мне представляется, что они не любят передвигаться при свете дня, к тому же предпочитают избегать смертных.

— Союзники, от которых никакого прока. — Элиас нахмурился и стал гладить рукоять Скорби.

— О, от них очень много пользы, ваше величество. — Прайрат кивнул и улыбнулся. — Они нам послужат, когда мы будем по-настоящему в них нуждаться. Их господин — наш главный союзник — об этом позаботится.

Ворон моргнул золотистым глазом, издал резкий звук, и потрепанная занавеска зашевелилась там, где он вылетел в окно на ледяной ветер.

— Пожалуйста, можно я его подержу? — Мегвин протянула руки.

На грязном лице юной матери появилось беспокойство, но она отдала ребенка Мегвин, и та подумала, что женщина, наверное, ее боится — королевская дочь в темном траурном платье и с какими-то странными манерами.

— Я очень боюсь, что он вырастет плохим, миледи, — сказала молодая женщина. — Он плачет целый день, и меня его крики сводят с ума. Он хочет есть, бедняжка, но он не должен плакать в вашем присутствии, миледи. У вас ведь полно более важных забот.

Мегвин почувствовала, как холод, наполнявший ее сердце, начал отступать.

— Об этом не беспокойся. — Она подбросила розовощекого малыша, который явно собрался устроить очередной скандал. — Скажи мне, как его зовут, Кейви.

Молодая женщина удивленно подняла голову.

— Вы меня знаете, миледи?

— Нас теперь уже не так много, — грустно улыбнувшись,