Королева Аттолии - Меган Уэйлин Тернер

навестить. Она не разговаривала с ним, и, по-видимому, никто из придворных тоже не осмеливался. Те, кому были нужны книги или свитки из библиотеки, брали их и уходили куда-нибудь почитать. В Эддисе было не так уж много ученых.

К Эвгенидесу отваживался входить только Гален. У него был ключ от двери, соединявшей пристанище Эвгенидеса с библиотекой, и Эвгенидес не мог от него забаррикадироваться. Гален, однако, не был в числе информантов Релиуса. Релиус только знал, что лекарь оставляет вору всё больше и больше летиума, вот и все. Эвгенидеса не видели даже слуги, приносившие еду и забиравшие пустые подносы.

Зима ослабела, наступила весна, а он все еще не выходил.

* * *

Снег в горах постепенно сменился дождем, извилистые ледяные ленты таяли, превращаясь в холодные ручейки, весело спешившие по горным склонам навстречу своей старшей сестре – реке Сеперкии. В ущелье, проложенном Сеперкией между Гефестийскими горами и прибрежным хребтом, ручейки были заперты в узкие канавы с каменными стенками. Пересекаясь с дорогой, эти водостоки ныряли под землю. Один такой водосток был перекрыт запрудой из веток, и вода, накапливаясь, поднималась все выше. Один из камней повернулся, и бурлящая вода быстро размыла почву под ним. Никто не поставил камень на место, никто не помешал беде расползаться все шире. Берег обрушился, камень унесло водой, а вслед за ним покатились и другие. Поток выворачивал их из земли и уносил все дальше.

Королевские инженеры Эддиса нарочно направляли бурную воду туда, где она нанесет побольше ущерба. Уничтожались плоды многолетних трудов, вложенных в содержание дороги, ведущей из столицы Аттолии через Эддис в главный город Сауниса. Дороги, по которой шла почти вся торговля между тремя странами. Кое-где под глинистыми оползнями исчезали целые участки мостовой. Инженеры, разрываясь между удовлетворением и горечью, доложили королеве, что в ближайшее время ни одно войско не сможет подняться по ущелью.

Глава Восьмая

На побережье весна наступает раньше, чем в горах. Однажды, когда в Саунисе близилось лето, королевский волшебник проснулся за час до рассвета и увидел, что комната залита лунным светом. Проснулся он от звона в ушах. В воздухе еще слышались отголоски далекого грома. Волшебник встал с кровати и выглянул в окно.

– Отсюда много не увидите, – послышался голос за спиной. – Смотреть надо на гавань.

Голос был знакомый. Эддисский вор? Волшебник обернулся. В углу, куда не падал лунный свет, стояла смутная тень.

– Эвгенидес, ты?

– Да.

– Что ты натворил?

– Пока еще немного, – ответил вор из темноты. – Я сильно ограничен в физических возможностях.

Он поднял правую руку, и волшебник чуть не вздрогнул, но потом сообразил, что перед ним деревянная рука, скрытая перчаткой.

Воздух содрогнулся от еще одного взрыва. Волшебник обернулся к окну, но увидел лишь отблески, пляшущие на белых стенах домов.

– Пришлось послать человека, чтобы запалил фитили, – сказал за спиной Эвгенидес.

– Какие фитили? – спросил волшебник, предчувствуя недоброе.

– В пороховых погребах ваших военных кораблей.

– В каких пороховых погребах?

– Вы будто хор в пьесе, – усмехнулся Эвгенидес.

– И эта пьеса, полагаю, трагедия?

– Фарс, – поправил Эвгенидес, и волшебник поморщился.

– Сколько? – спросил он.

– Сколько кораблей горит? Четыре, – ответил Эвгенидес. – Будет пять, если пожар с «Гесперид» перекинется на «Элевтерию». Скорее всего, так и будет.

– А «Принципия»?

«Принципия» была самым крупным кораблем саунисского военного флота. Пушек на ней было больше, чем на двух более мелких кораблях вместе взятых.

– Тоже, – подтвердил Эвгенидес. – Ей наверняка конец.

Волшебник снова посмотрел на пляшущие отсветы пылающих в гавани кораблей.

– Все моряки сейчас на берегу, празднуют день военного флота, – сказал он.

– Празднуют свое превосходство на морях и власть над островами Срединного моря, – подтвердил Эвгенидес. – В этом году Саунис превзошел сам себя в раздаче бесплатного вина.

– На кораблях, должно быть, оставалась охрана, – возразил волшебник.

– Мы надели красивые саунисские мундиры, подошли на шлюпках и сказали морякам, что приказом короля они сегодня освобождены от службы. Точнее, это сделали мои верные помощники. Нынче от меня на веслах толку мало.

Волшебник схватился за голову:

– Мы остались без военного флота.

Это было преувеличением, но весьма близким к истине. На ежегодный праздник в порту Сауниса собрались лучшие военные корабли. Аттолия еще не сумела пробиться через ущелье, эддисские солдаты дрались, не щадя жизни, и Саунис хотел защитить свой народ перед грядущей войной.

– Вы же просили меня сделать хоть что-нибудь, – улыбнулся в темноте Эвгенидес, глубже вонзая в волшебника клинок своей мести.

– Я тебя просил?

– Весной, в конце вашего необычайно поучительного визита. Вы сказали: «Сделай хоть что-нибудь». Слово в слово.

– Я имел в виду – поговори со своей королевой, убеди ее сдаться! А не уничтожай наш флот в его собственной гавани! – заорал волшебник.

Смутный силуэт Эвгенидеса приложил палец к губам:

– Тс-с.

– А мой король? – спросил волшебник уже тише. – Что ты сделал с королем?

– Тихо и спокойно спит в своей постели. Хотя сейчас, наверное, уже встал. У нас мало времени.

– Времени на что? – спросил волшебник.

– Я пришел в Саунис не для того, чтобы взрывать королевский флот. Я же сказал, это сделали мои помощники.

– Тогда зачем пришел ты? Убить короля?

– Похитить его волшебника.

– Это невозможно, – ответил похищаемый волшебник.

– Я могу украсть все что угодно, – напомнил Эвгенидес. – Даже с одной рукой. – Он шагнул вперед, на лунный свет, и пошевелил пальцами. От его улыбки волшебнику стало еще хуже. – Напрасно вы позволяете королю выбирать вам учеников. Например, последний из них в эту самую минуту выдает королю ваши планы. И оценивает их в стоимость хорошего плаща. Я бы дал ему гораздо больше, если бы у него хватило ума попросить.

– Мои планы? – Волшебнику почудилось, что он еще спит. Сцена в лунном свете развивалась скачками, как кошмарный сон.

– Ваши планы взорвать королевский флот.

– А-а. – До волшебника стало доходить. – Я работаю на Эддис?

– О боги, конечно, нет. На Аттолию. И работаете уже давно. Бедный Амбиадес догадался об этом, потому вы от него и избавились. И от Поля тоже.

– В это даже Саунис не поверит, – возразил волшебник.

– Еще как поверит, – ответил Эвгенидес. – Считайте, что я похитил не вашу персону, а королевскую веру в вас.

– И что со мной станет без королевской веры?

– Я бы на вашем месте покинул Саунис, – посоветовал Эвгенидес. – Как можно скорее.

Волшебник задумался. Вор ждал. Оба знали, что Саунис боится своего могучего советника, выбирает ему учеников из небогатых семей, не способных оказать покровительство, а своего наследника послал учиться на остров Летос, подальше от влияния волшебника.

Они вышли из мегарона через один из внутренних двориков. В сумке на плече у волшебника лежали три манускрипта, серебряный гребень, бритва и подзорная труба, которую он принес к себе в комнату вечером, после того как наблюдал за звездами с крыши мегарона. Эвгенидес не разрешил ему зайти в кабинет и не позволил взять никакую одежду.

– У меня в кабинете лежит история Вторжения, – запротестовал волшебник.

– Наша задача – сделать так, чтобы люди решили, будто вы ушли в порт, а не спаслись бегством, – возразил Эвгенидес. – Поторапливайтесь. Останетесь живы – напишете новую.

Одетый учеником, он шел за волшебником, опустив деревянную руку, и никто из стражников не обратил на них внимания. Выйдя из мегарона на узкие улочки, Эвгенидес торопливо повел волшебника безлюдными переулками сначала через старый город, потом через новый. Остановившись в глухом тупике, он выудил припрятанный за крыльцом мешок. Внутри лежали две линялые серые рубахи. Одну он вручил волшебнику, другую натянул через голову.

С приближением к гавани толпа становилась гуще. Когда начались взрывы, на улицах оставались только самые завзятые гуляки, однако моряки, давно спавшие на полу в кабачках, всё же выбрались наружу и вместе с прочим любопытным народом побрели к порту. Среди нежданного потока пешеходов застряли большие повозки, обычно передвигавшиеся по городу глубокой ночью. Им запрещалось