Красное на красном - Вера Викторовна Камша

пересохнуть? Робер еще немного посмотрел на каменистое русло, вслушиваясь во все нарастающий вой. Псы воют к покойнику. Дурная примета, одна из самых дурных…

От грядущих невзгод отвлек разыскавший хозяина Клемент. Его крысейшество был крайне недоволен, он скалился и громко пищал. Робер склонился со спины Шада, подобрал приятеля и послал коня к дому Мильжи. Клемент замолчал, Эпинэ с некоторым облегчением вздохнул, оказалось, преждевременно. Стоило талигойцу спрыгнуть на землю, как его крысейшество цапнул хозяина за ухо. Иноходец помянул Леворукого и сбросил нахала. Крыс просеменил к двери, встал на задние лапы, уперся передними в плохо обструганное дерево и заверещал.

– Шил-шил-шила, киска крыску задушила, – совершенно отчетливо произнесла сумасшедшая, о которой Эпинэ как-то позабыл.

Женщина засмеялась. Робер с силой толкнул дверь. Мильжа и Луллак все еще спорили, на столе горела свеча и лежали лепешки.

– Нужно уходить.

Талигоец сам не знал, почему он в этом уверен.

– Ворон? – подался вперед Луллак.

– Вряд ли, но кони и собаки волнуются… Бира иссякла. Что-то будет.

– Бира?! Не может быть!

– Может. – Эпинэ подхватил вцепившегося в сапог Клемента. – Звери чуют беду лучше нас, тут оставаться нельзя. Я приказал табунщикам вернуться.

– Куда мы пойдем? – пожал плечами Мильжа. – Ты боишься, что нам не хватит воды? Или ты боишься Зла? Но земля, на которой стоит Текка, защищена. Может, Зло хочет, чтобы мы вышли за границу села, тогда мы окажемся в его власти. Нужно ждать рассвета.

– Нет! – Закатные твари, почему он так уверен?! – Если мы останемся здесь, рассвета для нас не будет. Клемент это знает, кони это знают, да и женщина во дворе…

– Что сказала хранящая?!

Она бормотала про киску и крыску, но какое это имеет значение…

– Она сказала – кто не уйдет сейчас, не уйдет никогда. И никуда. Поднимайте и уводите людей… Я поскачу предупредить Адгемара.

– Хорошо, мы пойдем в Лакку.

– Нет. Нужно уйти от реки. – Он это знает, но откуда?! – Я видел слева холмы, нам туда.

Луллак что-то ответил, Робер не расслышал. Подхватив Клемента, он выскочил к рывшему землю Шаду. Крыс верещал, пока Эпинэ седлал коня, его вопли сливались с непрекращающимся песьим плачем, а рядом смеялась и звенела своей цепью сумасшедшая.

– Киска крыску задушила, шила-шила, шила-шила…

Робер вскочил в седло, жеребец, не дожидаясь приказа, рванул к реке, проскочил иссякшее русло и помчался дальше к рыжим растрепанным кострам. Слава Создателю, Адгемар был трусом. Слава Создателю, вырвавшиеся из Дарамского лагеря почти не имели вещей. Слава Создателю, ему поверили. Белый Лис наотрез отказался кого-то посылать в Текку, но сам собрался споро. Багряные седлали перепуганных коней, сворачивали немногочисленные шатры, затаптывали костры.

Если ночь пройдет и ничего не случится, на цепь посадят его, но это лучше, чем тупо ждать беды. Все уже сидели в седлах, когда вдали послышался глухой шум. Адгемар первым пришпорил золотистого иноходца, следом тронулись и остальные. Шум стремительно нарастал, обезумевшие лошади неслись к гряде не разбирая дороги. Сзади была беда – непонятная, неотвратимая, стремительная. Всадники влетели в холмы. Склоны были высокими, наверх вело не столь уж много троп, но они успели.

Стоя на вершине, Робер с ужасом смотрел, как в долину хлынула чудовищная черная волна.

3

Ричард отдал бы полжизни, чтобы проснуться и увидеть прозрачную зеленую воду, ласкающую сонные скалы, вековые ели на склонах, золотистые прибрежные тростники, но ничего этого не было и быть не могло. Барсово Око исчезло с лица земли навсегда. Все еще мутная, но изрядно присмиревшая Бира пробиралась меж осклизлых камней к пролому и неопрятным водопадом низвергалась вниз, в разоренную долину.

Юноша брел вдоль нагромождения мокрых грязных камней. Камни молчали, как им и положено от века. Вчерашний безумный порыв казался сном, причем сном позорным, из тех, о которых никому никогда не рассказывают, а может, сном была эта подсыхающая на осеннем солнце грязь… Где-то здесь в лабиринте из скальных обломков бродили таможенники, которых требовалось отыскать и привести к Рокэ.

Поиски становились безнадежными, но выручил Лово. Пес выскочил навстречу Ричарду из-за бурой от умирающих водорослей скалы. Хозяева были тут же. Коннер и Шеманталь стояли над мертвым животным, очень похожим на речную выдру, только выдра эта была длиной в восемь бье, и ее пасть украшали чудовищные клыки. Хребет зверя был перебит, а роскошный мех заляпан отвратительной серой грязью. Обернувшийся на лай Шеманталь приветствовал Дика людоедской ухмылкой.

– Вот он, озерный страх! Такой твари человека раскусить раз плюнуть, а шкура хороша!

– Вас зовет Монсеньор, – выдавил из себя Ричард.

– Прямо сейчас?

– Ну… Он сказал, как только найду.

– Дикон, будь другом… – Сегодня фамильярность адуана была особенно отвратительна, но Шеманталь генерал, а герцог Окделл всего лишь оруженосец. – Передай Монсеньору, мы быстро. Понимаешь, это самка, причем с молоком. Надо котят пошукать, если живые – им цены нет, а дохлые – не пропадать же шкурам!

– Я передам, – пообещал Ричард. Эти думают о шкурах, а не об убитом озере и не о погибших людях… Мужлан – он и с генеральской перевязью мужлан. И минеры Вейзеля довольны, еще бы, Алва обещал всех наградить, а уж бакраны только что не пляшут. Правильно бириссцы считают их скотами, только скоты могут веселиться и петь, когда столько людей погибло страшной смертью.

Меньше всего юноше хотелось возвращаться к эру, но кто и когда спрашивал о желаниях герцога Окделла? Его отправили в Лаик, вынудили остаться в Олларии, отдали убийце отца… То есть не совсем отдали, просто бросили на произвол судьбы, а Ворон подобрал. Назло кансилльеру и всем Людям Чести. Дикон вздохнул от отвращения к самому себе. Надо было отказаться, а он не смог, он вообще ничего не может, только увязает все глубже и глубже. Хорош Повелитель Скал, от которого ничего не зависит! Он – пустое место, и никто в этом, кроме него самого, не виноват. Можно было заслонить собой Оскара, уйти к бириссцам, столкнуть Алву со скалы, а он исполняет приказы и молчит.

Если б Катари знала, какое он ничтожество, она не стала бы с ним даже говорить, но королева видит в нем сына Эгмонта, главу Дома Скал, Человека Чести. Что герцог Окделл скажет своей королеве, когда вернется? Что путался в ногах у Ворона? Что восхищался своим эром? Штанцлер прав – у маршала нет ни совести, ни души, он – убийца и безумец, но он побеждает, он красив как демон и он отец всех детей Катари.

…Сона приветствовала хозяина радостным ржанием. Моро стоял рядом, недобро кося глазом