Красное на красном - Вера Викторовна Камша

Они были готовы к последней смертельной атаке, но их пропустили почти без боя, разве что дали в спину несколько картечных залпов.

4

– Всё. – Бонифаций вздохнул полной грудью. – Бегут – не остановишь! А я ведь, стыдно сказать, как они поперли, думал, от нас мокрое место останется.

– Да и я, признаться, тоже, – покаялся Савиньяк. – Нет, я допускал, что мы как-нибудь извернемся и доберемся до леса, не зря же там оставляли засеки, но на победу не надеялся.

– Ну и зря! – припечатал Шеманталь. – Монсеньор знает, что делает. Наши так никто не сумлевался. Вот перед перевалом мы, признаться, подергались малость, а тут – нет… Где Монсеньор – там победа.

– Вы мне льстите, Жан.

Рокэ прикрыл глаза ладонями и почти сразу же их отнял. Дик запомнил этот жест еще по самому первому их разговору, но не понял, было ли это скверной привычкой, или у Ворона просто болели глаза.

– Вот еще, Монсеньор! – возмутился Шеманталь. – Что есть, то и говорю.

– Он прав. – Бонифаций казался усталым и вообще каким-то не таким. – Вы, Рокэ, прямо чудеса творите. Нам бы ваше спокойствие. Я ведь до последнего не верил.

– Я тоже. – Алва протянул руку. – Епископ, дайте касеры, если она у вас есть.

– Не верил?! – Савиньяк был поражен в самое сердце. – Но как же…

– А вот так… Благодарю, ваше преосвященство. Наше дело было отвлечь Лиса от Вейзеля, дальше я не загадывал. Коннер и Бакна знали, что делать, а мы, господа, на три четверти были смертниками, а потому поздравляю вас со вторым рождением.

– Закатные твари… – пробормотал Бонифаций, принимая флягу и в свою очередь присасываясь к ее горлу.

Дик смотрел на Ворона и ничего не понимал. Он не верил в победу? Готовился умереть и положить с собой три четверти армии?!

Рокэ поймал взгляд оруженосца и рассмеялся:

– Не стоит переживать, юноша. Войну мы выигрывали в любом случае, а Заката никому не миновать, годом раньше, годом позже… Жан, это ваши люди?

– Они.

Шестеро всадников ехали кентером, и первым был адуан, нашедший Дика в Барсовом ущелье и проводивший к Рокэ. Знал бы он про Марьяна…

Таможенники осадили коней, знакомец Дика спешился и вперевалку подошел к Шеманталю.

– Ну, – окликнул тот, – чего?

– Драпают, – коротко сообщил адуан. – Впереди казароны. Скока – не знаю, но не до войны им, это точно. Сам я их не видел, но коней загнанных валяется тьма-тьмущая, хоть бы добивали, что ли… Уроды!

– Значит, ожидать их возращения не следует? – уточнил Савиньяк.

– Куда там, скачут, как тушканы. А вот седуны, те толково отходят… Их, я думаю, тыщ шесть уцелело, пешие и конные. Раненых много… Лис, понятное дело, в середке, а седунов кагеты прикрывают. Кто ведет – не знаю, но в штаны не наложил.

– Кагеты прикрывают бириссцев? – уточнил Ворон. – Что-то новое.

– Ага, – кивнул разведчик, – самому странно.

– Развернуться и ударить нам в спину они не могут? – Савиньяк невольно тронул эфес.

– Они не станут разворачиваться. – Алва снял лопнувшую по шву перчатку; узкая рука была в запекшейся крови, скорее всего чужой. – Лису сейчас одна дорога – в Равиат. Он потащит туда всех, кто у него остался. Такой правитель сначала о короне подумает, а потом уж о стране.

– Мы будем их преследовать?

– Нет, – медленно сказал Рокэ и повторил: – Нет, не будем. Сегодня все отдыхают, а завтра мы расстанемся. Генерал Савиньяк, принимай командование. Его преосвященство тебе поможет. Возвращайтесь через Барсово ущелье, а потом поверните к горе Бакра, станьте там лагерем и дайте знать бакранам, пускай выбираются из своих укрытий.

– А Бадильо?

– Бадильо придется посидеть во Вратах еще немного. На всякий случай.

– И это всё? – Эмиль выглядел разочарованным.

– Всё. Стойте и ждите приказа. Я дам знать, скорее всего, через неделю, в крайнем случае дней через десять. Жан, завтра утром ваши люди должны быть готовы. Мы выезжаем с рассветом. Ричард, вы едете со мной.

– Что ты замышляешь? – полюбопытствовал Савиньяк.

– Злодейство, – вздохнул Алва. – Разумеется, я замышляю злодейство, причем немыслимое.

5

Ламброс вел в поводу двух навьюченных коней и был весьма серьезен. Артиллерист еще не раскрыл рта, а Робер уже понял, в чем дело. Гайифцы уходят. Недаром говорят, что они, словно крысы, первыми покидают тонущий корабль. Иноходец невольно усмехнулся – крыса-то как раз на корабле осталась, правда, всего одна. Кстати, любопытно, с чего это соплеменники Клемента убрались из Агариса, город вроде бы тонуть не собирается.

– Вам весело, сударь? – Артиллерист был несколько удивлен.

– Не сказал бы. – Иноходец для убедительности покачал головой. – Просто вспомнилась одна вещь. Удивительно нелепая.

– Бывает. Мы подъезжаем к Парасксиди. Здесь дорога разветвляется. Казар, насколько я понимаю, продолжит отступление, а мы свернем на гайифский тракт. Я и мои соотечественники не намерены долее задерживаться в Кагете, это было б недальновидно. Так вышло, что мы с вами сражались рядом, и я хочу вам предложить отправиться с нами. Оттуда вы сможете вернуться в Агарис или стать одним из нас. Хороших офицеров ценят везде.

Заманчивое предложение для наследника одного из Великих Домов. Примкнуть к гайифским наемникам и лет за двадцать обеспечить свою старость. Не так плохо, кстати, и уж всяко лучше, чем жить за счет Эсперадора и гоганов. Продавать свою шпагу почетней, чем совесть или родину. Что б ни говорили Клемент и Енниоль, Оллары сидят крепко, и Робер Эпинэ вряд ли услышит, как на башнях родового замка скрипят флюгера со скачущими лошадьми. А что самое печальное, он не уверен, что хочет вернуться. Вот бедняга Машир, тот мечтал о доме, но так и не увидел морского быка…

– Он так и не увидел морского быка, – пробормотал Робер.

– Что? – не понял Ламброс.

– Так, ерунда, – махнул рукой Иноходец. – Вспомнил Машира. У бедняги были дурные предчувствия, и он погиб.

– Никогда не стоит пренебрегать предчувствиями, – покачал головой гайифец. – Но если их нет, следует руководствоваться здравым смыслом. Я верю в человеческие репутации. Про маршала Алву говорят, что он непобедим. По-видимому, так оно и есть. Алва обещал взять неприступный перевал и взял. Затем он обещал разгромить Адгемара, что и сделал. Я приехал в Кагету заработать, а не умереть. Мои товарищи со мной согласны. Эпинэ, я настоятельно советую вам отправиться с нами и предоставить казара его судьбе. Уверяю вас, на нашем месте он поступил бы именно так.

Робер и без уверений знал, что Адгемар продаст всех и всё, но последовать умному совету не мог. Другие поймут, но он себя не