Джеффри Лорд - Ричард Блейд, пророк

Что же произошло? Он лежал на некоем подобии ложа, застланном мохнатыми шкурами с удивительно мягкой шерстью. В углу пещеры у костра возился незнакомый мужчина в длинном черном плаще, огромный капюшон был откинут назад. На стенах кое-где были развешаны странные предметы непонятного предназначения, а на огромном столе посреди подземной камеры таких предметов было навалено еще больше. Внимание Блейда, однако, привлек приставленный к стене меч. Архаичный мир, мир Измерения Икс — никаких сомнений! Уходящая боль, знакомая по прошлым странствиям, тоже подтверждала это. Но как он попал сюда? Ведь он находился не под колпаком коммуникатора чудовищной машины лорда Лейтона, а у себя в Дорсете? До очередного эксперимента еще месяц или два…

И только сейчас до Блейда дошла еще одна странная деталь этого непонятного перемещения — он не был нагим, как всегда, его тело облекал халат! Домашний халат с драконом на спине!

Мужчина словно не замечал, что гость приходит в себя; он чем-то сосредоточенно занимался у костра, внимательно всматриваясь в пляску огненных языков. Блейд почему-то обратил внимание, что не чувствует ни смрада, ни духоты — интересно, каким же образом дым выходит из пещеры? Разведчик тут же отогнал несвоевременные и малозначащие вопросы и задал главные:

— Кто ты? И как я сюда попал? — громко спросил он, прикидывая, что в случае чего, успеет добраться до меча первым.

Мужчина в черной одежде медленно повернулся к нему. Разведчику понравилось его лицо — открытое, с мужественными чертами, обрамленное густыми светлыми волосами, с твердым взглядом синих глаз. Лицо бойца и воина, располагающее к себе… Впрочем, Блейд никогда не доверял первому впечатлению.

— Прошу прощения у благородного рыцаря, — спокойным уверенным тоном произнес незнакомец, — что вырвал его из родного мира, помешав, возможно, свершению важных и благородных дел. Но у меня не оставалось иного выхода.

— Кто ты? — упрямо повторил Блейд.

— Я — маг. Мое имя Хошебран — так нарекли меня родители, которых я не помню. Но еще в юности меня прозвали Толерантадом… из-за одной истории… и с тех пор мое второе имя стало настоящим. Так и зови меня — Толерантад. — Он подошел к ложу, на котором лежал Блейд и сел рядом. — Моя дочь в опасности, благородной рыцарь иного мира, и спасти ее можешь только ты! — В голосе мага что-то дрогнуло при этих словах. Встретившись с твердым взглядом Блейда, он поспешно добавил: — Я заплачу, хорошо заплачу, у меня есть много золота… — Он встал, чтобы продемонстрировать предлагаемый гонорар, но Блейд жестом остановил его.

— Как я сюда попал? — повторил он вопрос, не дававший ему покоя.

— Колдовство Опаны, — пояснил маг, и Блейд кивнул, хотя эти слова ничего ему не объяснили. — Сложное колдовство, отняло у меня сил не меньше, чем у тебя… Больше никогда не осмелюсь повторить подобное, мне ведь уже больше двухсот лет… я стар, очень стар… Если бы не моя дочь…

— Двести лет, — задумчиво повторил за чародеем Блейд, хотя его больше беспокоило другое. — Трудно поверить…

Маг скривил губы — это, мол, пустяки, держать себя в хорошей форме. О чем и сказал. И принялся объяснять, какими именно снадобьями и магическими причиндалами обеспечил вызов отважного рыцаря из непостижимо далекого мира, с каким трудом добился сакральной связи с ним, какие божества и духи помогали ему в этом…

Блейд был потрясен — не часто случалось такое с опытном разведчиком. Потрясен не рассказом Толерантада — он слушал в одно ухо — а самим фактом внепланового путешествия. Значит, не только компьютер его светлости лорда Лейтона способен перемещать его в Измерение Икс? Значит, и из чужих миров его тоже могут забрать, дотянувшись магической рукой? Наверно, предыдущие путешествия каким-то образом помогли этому магу вызвать его…

— Я смогу вернуться назад? — перебил Блейд чародея. Голос его был как всегда сух и спокоен, но страх начал проникать в сердце. Всегда, во всех своих смертельно опасных экспедициях (за исключением, возможно, самой первой, в Альбу) он чувствовал за спиной поддержку лорда Лейтона. Он всегда знал, что старый ученый вернет его обратно… а в последних странствиях ему помогало семейство Старины Тилли, все более совершенные модели телепортаторов, помощь которых переоценить было просто невозможно…

Чародей кивнул головой.

— Да, — произнес он. — Ровно через сутки, завтра в полдень — и только завтра в полдень — я смогу вернуть тебя обратно, благородный рыцарь…

— Меня зовут Ричард Блейд, — представился разведчик.

— …благородный рыцарь Ричард Блейд, — повторил маг. — Но я сделаю это, только если ты спасешь мою дочь. Если завтра ты не уйдешь, ты не уйдешь никогда. Останешься в нашем мире.

«Опять шантаж, так всегда и везде, во всех мирах», — устало подумал Блейд. Но он не боялся приключений и опасностей и был готов ко всему.

Он встал с постели, босые ноги коснулись холодного камня. Непроизвольно засунул руку в просторный карман, странник неожиданно обнаружил пачку сигарет и зажигалку. Приятное открытие! Обычно в мирах иных ему приходилось обходиться без табака…

Колдун ждал его решения, но Блейд не торопился. Он закурил, с наслаждением — под удивленным взглядом чародея — выпустил несколько колец дыма, подошел к стоявшему в углу мечу, взвесил его на руке — а хорош, однако! Поставил на место и повернулся к Толерантаду.

— Твоей дочери тоже около двухсот лет? — спросил он, чтобы оттянуть ответ.

— Она… — Чародей встал и заходил по пещере, борясь с какими-то внутренними чувствами. Наконец он, видимо, решил быть откровенным с вызванным из иного мира воином. — Она не родная моя дочь. Я никогда не знал женщин — каждый должен выбирать между плотскими удовольствиями и счастьем познания. Двадцать лет назад я помогал армии царя Маварры и, с помощью моей магии, она вошла в Нагай. Страшное было зрелище… Разрушенные дома, оскверненные храмы, мертвые… много мертвых… Одни трупы остались от жителей города…

Блейд видел с каким трудом даются чародею воспоминания. Толерантад говорил медленно; видно, страшные картины прошлого стояли у мага перед глазами.

— И среди этого царства смерти я услышал крик младенца, — продолжил Толерантад. — Ей было от силы месяцев восемь — только-только оторвана от материнской груди. Она ползала среди мертвых, вся в крови… Она была голодна и испугана, она не могла найти мать… Я взял ее к себе. Она стала мне дороже всего на свете, рыцарь! Я удалился от дел и никогда с тех пор не содействовал войне. У меня есть неприступный замок в Жарре, и я уединился в нем с Веммой — так я назвал девочку — и все силы, все лучшее, что есть в моей душе, я отдал ее воспитанию. Она выросла красавицей и умницей… Тогда я стал отлучаться ненадолго из замка в поисках новых знаний. Потом она захотела посмотреть мир, я не стал возражать. И бандиты этой ненасытной самки, царицы Дельарам, захватили ее в плен! Шахрияр постоянно нуждается в рабах и пленных. Если ты не вырвешь мою дочь оттуда, самое малое, что ей грозит — это быть проданной в рабство. И моих сил не хватит, чтобы что-либо изменить. Ты — моя единственная надежда, рыцарь…