Становление. Том 3. Стезя отступника - Семён Нестеров

— Говорят, шныги вновь расплодились около реки, не замечал? Я бы на твоём месте держал руны всегда наготове.

Я промолчал, нервно сглотнул. В голове пробегали сотни вариантов ответа, но ни один из них не годился. Никакие слова уже не могли помочь.

— В твои годы я тоже обожал подышать на природе, — продолжал, как ни в чём ни бывало, маг, — после духоты и затхлости библиотек, дыма и пыли лаборатории, нет ничего лучше, чем глоток свежего воздуха. Помню, как-то будучи послушником, мне довелось охранять священный артефакт Инноса в монастыре. Низкие каменные своды хранилища прямо-таки вдавливали меня в пол, казалось, что вот-вот они обрушатся, похоронят меня под собой. Древние строители ко всему прочему не сильно утруждали себя созданием хорошей вентиляции, воздух был сырым и затхлым, попахивало плесенью и ещё Белиар ведает чем. Не представляешь, как я тогда завидовал своим товарищам, стоящим на страже у входа в монастырь, и даже тем, кто копался в огороде или подметал кельи! Ради такой должности я был готов на что угодно. Но, мастера не сочли оправданным переводить меня куда-либо. У тебя буйный нрав — говорили они, недостаточная внимательность. Страж у ворот должен быть всегда сосредоточен и целеустремлён, ему нельзя расслабляться ни на миг, чтобы не подпустить никого незамеченным. Здесь, в подземельях, меньше отвлекающих факторов — самое место для тренировки бдительности. А для того, чтобы мести пол, ты слишком хорош, есть менее опытные послушники. Как я тогда их ненавидел за это решение! Но потом смирился, всё обдумал и понял, что они были, несомненно, правы. Без этого опыта я бы никогда не стал тем, кем стал. Знаешь, что я подумал, Мильтен?

Не дав мне раскрыть рта, и, похоже, не ожидая ответа вовсе, Корристо продолжил:

— Думаю, будет нечестным подвергать тебя подобным мучениям, лишать возможности подышать свежим воздухом. У меня есть серьёзные опасения, что кто-то мог преодолеть нашу защитную руну. Пару раз пропадало вино, и это ещё ерунда. Несколько дней назад, мне показалось, будто кто-то пытался вскрыть мой сундук отмычкой. Конечно, им это не удалось — ничего не пропало, но сам факт не должен оставаться без внимания. Возможно, это паранойя, но, чтобы быть уверенными в безопасности, избежать потенциальных проблем, а заодно и развлечь тебя, избавить от тяжёлых мук выбора, чем занять себя каждый следующий день, с сего момента я назначаю тебя стражем у дверей обители.

— Ноо…

— Не благодари, Мильтен, — оборвал Корристо, в его глазах читалось торжество и удовлетворение, — ты не представляешь, как тебе повезло. Теперь у тебя будет время осмыслить всю свою жизнь, глубже понять суть магии и служения Инносу. Не придётся бегать по лесам за будущими висельниками, ворующими наше вино и ещё бог знает что. Скоро ты поймёшь, какое одолжение я тебе сделал.

— А ночью? — с надеждой в голосе спросил я.

— Ночью в первую очередь нужна охрана. Но не волнуйся, Иннос дарует тебе сил — его верные служители умеют не смыкать глаз целыми сутками напролёт на протяжении недель. Этим мастерством владеют лишь избранные паладины, но для магов нет никаких секретов. Я научу тебя технике «священный часовой». Поверь, она пригодится тебе ещё ни раз, особенно, когда я выведу магов из-за барьера. Постоишь несколько недель у дверей, овладеешь умением в совершенстве, а там, глядишь, мы найдём воров и повесим во дворе замка в качестве предупреждения.

Последняя фраза Корристо мне особенно не понравилась. Он не сказал ничего явно, но было ясно, что угроза нешуточная. Не знаю, имел ли он в виду меня, или же моих друзей, или ещё что-то другое, но меня не прельщала ни одна из этих перспектив. Я ничего не ответил, лишь поднял голову и глянул прямо в глаза магистра. «Смотри, сам не стань висельником», — зло подумал я и непроизвольно применил отработанную на Маде технику. Нет, конечно, и речи не было о контроле разума, но мысль, которую я послал, определённо достигла края сознания Корристо. Неожиданно его лицо исказилось, судорожно дёрнулась бровь. Я улыбнулся, заметив в его взгляде хоть и мгновенное, но замешательство. Тем не менее, колдун не понял, что произошло, решил, что это его собственная мысль. Спустя миг он отогнал наваждение и резко проговорил:

— Довольно. Приведи себя в порядок и немедленно возвращайся ко мне. Начнём обучение без отлагательств. Ты слишком засиделся в бездействии.

Техника была скучная до невозможности. Адепт погружался в подобие транса, сам превращаясь при этом будто бы в напряжённую струну. Любой шорох, движение, дуновение ветра — ничто не оставалось незамеченным, в то время как сознание было спокойным, как гладь озера. Насчёт осмысления жизни, старик явно перегнул. В этом состоянии не только думать было затруднительно, но и вообще вся жизнь казалась далёкой и несуществующей. Звуки, ощущения и зрительные образы обрабатывались подсознательно, поверхностно, сигнализируя лишь в том случае, если они превышают определённый допустимый предел. Я мог стоять в таком положении часами, практически в одной позе. Мои мышцы бы превратились в камень от онемения, если бы они и так не были в это время подобны камню. Вторая часть техники посвящалась как раз работе тела. Метаболизм часового замедлялся, хватало всего пары вдохов в минуту, чтобы обеспечить потребность в кислороде. Оставались активны и максимально напряжены лишь органы чувств, чей резерв был на удивление велик, они почти не требовали отдыха. Ни для кого не секрет, что даже у спящего все органы восприятия работают. А состояние, которому меня научил Корристо как раз и было подобием сна наяву.

Порой, что-то выводило меня из оцепенения, в таких случаях тело напрягалось, как пружина, готовая разжаться в любой момент. В эти мгновения от медлительности не оставалось и следа, наоборот, можно было среагировать на любую атаку или неожиданный выпад противника с нечеловеческой быстротой, будто бы всё время ожидания и нужно было лишь для того, чтобы накопить силу для рывка. Поистине, эта техника медитации была ни с чем не сравнима, а тот, кто ей в совершенстве владел, мог быть идеальным часовым. Единственным недостатком было то, что для поддержания организма в постоянной готовности, требовалось непрерывно тратить магическую энергию, запас которой приходилось то и дело восстанавливать стимулирующими эликсирами. У таких эликсиров был ряд побочных эффектов, а потому без крайней необходимости пить их совершенно не хотелось. В связи с этим большую часть дня я старался не прибегать к заклинанию, а просто стоял в дверях обители, наблюдая за тем, что творится во дворе.