Шут - Фрост Кей

В горле Пайра зародилось рычание, а когти вонзились в кожу на пальцах, удлиняясь. Откровенное желание на лице короля Дестина, когда Тэмпест прикусила его губу, привело Пайра в непонятную ярость. Как посмел этот ублюдок прикоснуться к тому, что принадлежало ему? Пайр весь бурлил от ярости, пока взгляд короля блуждал по телу Тэмпест, словно обладал ею.

Моя.

Его когти впились в оконную раму. Он ничего не мог поделать со случившимся и не имел права вмешиваться.

Возьми себя в руки.

Практическая часть его разума сохранила увиденное в глубине сознания: могло оказаться полезным в будущем. Хотя Тэмпест и раньше уклонялась от ответов на любые вопросы о короле Дестине, Пайр всегда догадывался, что в ее чувствах к королю было нечто большее, чем просто страх перед правителем-манипулятором. Теперь он начинал в точности понимать, что происходит.

Нравилось Тэмпест это внимание или нет, но он жалел ее. Ухаживания со стороны короля он не пожелал бы и злейшему врагу. Он видел последствия того, к чему приводило внимание Дестина. На этом Пайр остановился. Не нужно углубляться в воспоминания.

Он заставил себя отпустить подоконник и нахмурился, увидев следы, оставленные когтями. Неудачно. Ничего не поделаешь. Тэмпест нырнула под руку короля и направилась к казармам. Пайр улыбнулся, увидев выражение лица Тэмпест. Она не выглядела довольной. Это доставило ему больше наслаждения, чем следовало бы.

Тихо посмеиваясь, он сел, а затем растянулся поперек ее кровати. Судя по выражению ее лица, она сегодня колючая, как дикобраз. Их разговор будет пикантным, и Пайр сгорал от нетерпения. Ее запах поддразнивал, и он, не удержавшись, покрутился на кровати, сминая покрывало и оставляя повсюду свой запах.

Ну что ты за бедолага. Прекрати.

Пайр нахмурился. Он не мог позволить себе заботу о Гончей. Она полезна ему, а он полезен ей. Их отношения не более чем деловые. Так почему же он не мог выбросить из головы то, как они в последний раз соприкасались? Вместо того чтобы напасть в момент его слабости, она обняла его. Почему? Чего она добивалась? Его доверия?

Знакомые шаги приблизились к двери, и он отогнал эти мысли прочь. Он должен оставаться тем высокомерным до мозга костей, очаровательным, ищущим выгоды лисом-Оборотнем, которого Тэмпест знала и ненавидела. Губы искривила ухмылка. Ей бы больше всего на свете не захотелось увидеть его в своей постели. Только ради выражения ее лица в этот момент стоило пробраться в Дотэ.

Дверь отворилась, а затем захлопнулась с такой силой, что задребезжали петли. Тэмпест медленно моргнула, заметив его, и в ее взгляде вспыхнуло пламя. Его сердце ускорило темп. Именно этого он жаждал. Обмен колкостями. Ссора. С ней.

Леди Гончая раздражена.

– Пайр, – чуть слышно сказала Тэмпест.

Выражение ужаса и ярости на ее лице было бесценным. Губы Пайра немедленно расплылись в улыбке.

– Какого дьявола ты здесь делаешь?

Глава восьмая

Тэмпест

– Не заставляй меня повторяться, – прошипела Тэмпест. – Какого дьявола ты здесь делаешь, Пайр?

Кицунэ перевернулся на живот, положив подбородок на руки.

– Я подумал, ты соскучилась по мне, – насмешливо произнес он и захлопал длинными ресницами. Боже, от него сводило челюсть. – Мы так давно не виделись, – посетовал Шут.

– Я видела тебя вчера, – выплюнула она. – Или ты забыл о том, что меня притащили в твою чертову пещеру посреди ночи?

При воспоминании об этом в затылке запульсировала боль.

Пайр пренебрежительно махнул рукой.

– Ты ушла, не попрощавшись, – пожаловался он.

Он делано надулся, выпятив пухлую нижнюю губу.

– Мне крайне обидно, что ты подумала, будто от меня нужно ускользать, милая.

Никакая она ему не милая.

– Мне крайне обидно, что твой человек огрел меня по голове дубинкой, как какой-то варвар.

Он улыбнулся, слегка обнажив клыки.

– Ничего не могу с собой поделать, милая. Все мои люди мечтают затащить такой лакомый кусочек в свое логово. Ты, однако, была очень груба.

Девушка покраснела, когда он сел и свесил ноги с края ее кровати, затем откинулся назад, расставив ноги и развалившись на ней так, будто она принадлежала ему. Картина самовлюбленного благородства.

Ублюдок.

– Слезь с моей кровати, – потребовала она.

Он провел рукой по покрывалу.

– Несмотря на простоту и даже некую примитивность, мне нравится мое нынешнее место. А теперь будь осторожна, иначе я могу обидеться на такое негостеприимство.

– Негостеприимство? – пробормотала Тэмпест.

Она покачала головой. Чем они занимались, препираясь прямо посреди казарм Гончих? В любой момент мог кто-то войти. Она протопала к краю кровати, хмуро глядя на кицунэ.

– Что ты здесь делаешь, Пайр? – повторила Тэмпест. – Одно твое присутствие может разрушить все, над чем я так усердно работала. Такое поведение чересчур беззаботно, даже для тебя. Что такого важного, что ты…

Пайр вытащил из-за пазухи кожаного жилета карточку цвета слоновой кости и протянул ей, оборвав на полуслове. Тэмпест рассматривала ее так, словно та могла укусить. Пайр ткнул ее в руку острым краем, и девушка рефлекторно отреагировала, выбив у него карточку. Она упала на землю с глухим звуком. Поверхность серебрилась на свету. Какое-то приглашение?

– Зачем ты это сделала? – спросил кицунэ. – Я не стал бы перерезать тебе горло.

Она пристально посмотрела на него.

– Зачем. Ты. Здесь? – процедила она сквозь стиснутые зубы, борясь с желанием влепить мужчине пощечину. Он изо всех сил действовал ей на нервы, а больше всего сейчас хотелось почистить зубы и умыться. Она могла поклясться, что все еще чувствует вкус короля во рту.

Пайр посмотрел на нее с дьявольским огоньком в глазах.

– Твое раздражение как-то связано с тем самым временем месяца?

Он не посмел.

– Прошу прощения?

Мужчина сузил глаза, разглядывая ее.

– У тебя грудь больше, и ты ведешь себя, как злюка. К тому же у тебя резковатый запах.

Красная пелена застила глаза, и Тэмпест бросилась на него. Его глаза округлились, когда она врезалась в него, а затем повалила на кровать. Девушка оседлала Пайра и прижала кинжал к его подбородку, тяжело дыша. Он улыбнулся и выгнул бровь, словно забавляясь ее выходкам.

– Почему каждый раз, стоит женщине высказать вескую точку зрения, мужчины вспоминают о так называемой слабости, которой подвержены наши тела? Я злюсь на тебя не из-за фаз луны, а из-за твоей глупости, – прорычала она, чуть сильнее прижимая лезвие кинжала к его шее.

Пайр пошевелился, и Тэмпест замерла, почувствовав острый коготь, опасно вонзившийся в мягкую кожу у нее под подбородком. Гребаный Оборотень.

– Ты хоть представляешь,