Тим Доннел - Пути судьбы

— Хрита! Хрита мафра шул! Хрита, хрита!

Слова и голос завораживали, лишали сил. Соня почувствовала, что не может сдвинуться с места, и кобыла рядом с ней тоже застыла, как изваяние. Девушка не могла пошевелить даже пальцем, только глаза оставались подвижны и следили за каждым движением странного человека. Он приближался все ближе, и теперь уже Соня хорошо видела висящие на его шее волчьи клыки и сушеный корень мандрагоры.

«Знахарь! Знахарь и колдун!» — молнией пронеслось у нее в голове, и холодные мурашки побежали по спине девушки. Она живо помнила тот страх, что испытала у гадальщика в Керсисе, а теперь еще один колдун, здесь, в Хариффе…

Соня зажмурилась, огромным напряжением воли пытаясь стряхнуть наваждение, но вместо этого ощутила, как безвольно разжались пальцы, до этого сжатые в кулаки. Ей оставалось только злиться, сознавая, что совершенно беззащитна перед этим существом.

Гартах между тем тряхнул длинными прядями грязных нечесаных волос, выпростал пальцы из широких рукавов и тонким голосом завел протяжную песню, пританцовывая в пыли босыми ногами. Откуда-то из-за его спины показались два мальчугана в длинных рубахах, подпоясанных грубыми конопляными веревками.

Один из них, черноволосый, с двумя волчьими клыками на недлинном шнурке, радостно скалил в улыбке крупные белые зубы. Он держал большую глиняную чашу, доверху наполненную алой дымящейся кровью. Шкура молодого козленка была зажата у него под мышкой. Второй, белобрысый веснушчатый мальчишка, смотрел напряженно и испуганно, и чаша, наполненная молоком, дрожала в его худеньких руках. Соня успела рассмотреть на его груди крупный волчий клык и небольшой кусок корня мандрагоры.

Гартах меж тем подошел совсем близко, впившись острыми черными глазами в ее лицо. Брызгая слюной, он спросил свистящим шепотом:

— Что ищешь? Белую Тропу? Отвечай, или они убьют тебя!

В душе у девушки при звуках его голоса поднялась настоящая буря гнева и ненависти, но ее лицо оставалось неподвижным, только ноздри тонкого носа затрепетали. Губы дрогнули, с усилием раскрываясь, и Соня с изумлением услышала собственный голос:

— Да, могучий Гартах, я ищу Белую Тропу Времени! Прошу, укажи мне начало пути!

Колдун закружился на месте, и складки его пёстрого одеяния раздулись широким колоколом. Бубенчики, зашитые в полах, зазвенели, перекликаясь с теми, что болтались на рукавах.

Он вдруг остановился на полусогнутых ногах и, не сводя с Сони пронзительного взора, протянул назад правую руку. Черноволосый ученик подал ему чашу с кровью и накрыл сверху шкуркой козленка. Гартах окунул шкуру в кровь, и та закапала вниз, пачкая его одеяние и босые ноги.

— Кто прислал тебя в Хариффу?! Кто сказал, что здесь начинается Тропа?! — снова визгливо заголосил колдун.

Соня, еле шевеля губами, послушно ответила: Гадальщик из Керсиса, Адзир-Кам…

При звуке этого имени колдун вдруг пошатнулся и уронил себе на ноги чашу с кровью. Он запрыгал, крича и воя, будто ожегся горячими угольями. И тут же Соня почувствовала, что вновь может шевелиться, и лошадь рядом с ней тревожно всхрапнула, переступив ногами.

По притихшей толпе пронесся испуганный вздох. Соня смотрела на Гартаха, размышляя, что сейчас самое время уносить ноги, но почему-то медлила. А он вдруг снова замер и протянул вбок левую руку.

Светловолосый ученик подал ему чашу с молоком, и колдун, хмурясь, словно нехотя, выплеснул его девушке на ноги. Вздрогнув, как будто невидимые путы свалились с нее, Соня кинулась к лошади и в тот же миг оказалась в седле.

Она ровным счетом ничего не поняла в этом странном действе, но чувство, что опасность позади и путь свободен, переполнило ее грудь. Девушка толкнула пятками кобылу и, не глядя на угрюмо молчащих селян, медленно двинулась к северным воротам.

Сумерки сгущались незаметно. Еще немного — и совсем стемнеет. Пора было подумать о ночлеге, но Соня, покинув Хариффу, ехала какое-то время, не понукая Подружку. Постепенно взбудораженное сознание успокоилось, мысли обрели ясность, и все случившееся отодвинулось в прошлое, позволив ей задуматься о насущном.

Соня огляделась. В густом полумраке темнели огромные бесформенные валуны, тихонько колыхались под вечерним ветром невысокие кусты боярышника. Выбрав место близ дороги, где скалистый обломок и несколько кустов образовали уютный полукруг, Соня спешилась и расседлала лошадь.

Вскоре возле большого камня весело запылал костер, и Соня села, прислонившись спиной к шершавой поверхности и блаженно вытянув ноги. Сапоги, облитые молоком, сушились у огня, и от них поднимался прозрачный пар. Сумка с остатками жаркого тетки Фирены лежала у нее на коленях, и девушка с сожалением думала, что этим как следует не наешься. Да и запить нечем…

Вдруг ее ухо уловило легкий шорох. Она мгновенно насторожилась, отложив припасы и выхватив из ножен кинжал. Но кобыла мирно щипала траву, даже не повернувшись в сторону подозрительного звука. «Какая-нибудь ночная зверюшка» — подумала Соня, успокаиваясь. И тут из кустов раздался громкий шепот:

— Рыжая! Эй, Рыжая!

Глава четвертая

Сердце гулко стучит в груди.Если шел куда-то — иди!Звезды тихо горят в ночи.Если что-то узнал — молчи!

— Да расскажи мне все толком и по порядку! — велела Соня, поглядывая на мальчишку.

Он сидел напротив нее, подкладывая в костер сухие ветки. Светлые волосы упали на лоб, подбородок уперся в худые коленки. Ему было лет двенадцать, не больше. Когда паренек, некоторое время назад, окликнул ее из гущи кустов, Соня чуть не метнула в него кинжал — слишком свежи были впечатления от гостеприимной Хариффы. Но когда тот вылез на свет, ломая ветки, и девушка с трудом сдержалась, чтобы не расхохотаться, — тощий, нескладный, с двумя большими сумами через плечо, он показался девушке смешным и нелепым зверьком, попавшим в силки незадачливого охотника.

Конечно, она его сразу узнала: волчий клык, болтавшийся на шее рядом с куском мандрагоры, лишь подтвердил, что перед ней — белобрысый ученик Гартаха. Не сводя глаз с кинжала, мальчишка стал что-то быстро и путано объяснять. Соня поняла только, что его зовут Луми и что он сбежал от своего ненавистного покровителя, чтобы показать ей путь к Белой Тропе.

Это ее обрадовало — кто знает, сколько времени она потеряла бы, разыскивая эту неведомую дорогу. К тому же попутчик, особенно такой тщедушный и безобидный, как Луми, — всегда пригодится. Кажется, мальчишка лепетал еще и о том, что хочет вместе с ней попасть в таинственную пещеру…