Генри Бернс - Свадьба мертвецов

– Я думал – в шутку. Правда, мне показалось, что он чем-то встревожен.

– Да, он понял, кто я, но не стал показывать это при всех, а просто решил меня убрать. Корхас ведь собирается стать важной персоной, и ему совсем ни к чему, чтобы завтра я рассказывал его благородным гостям об их бандитской семейке,- презрительно сказал карлик.- Отец-то его уже давно успокоился – он был пиратом, и ему выпустили кишки, когда он хотел ограбить корабль одного богатого купца. А Корхаса взял к себе дядя – разбойник и убийца почище своего братца – и воспитал под стать себе.

– Я имел счастье познакомиться с этим дядей в Эруке,- усмехнулся Конан.- Он и отправил меня сюда. А откуда ты все это про них знаешь?

– Я искал Бешмета и Корхаса много лет,- ответил Бали Маракуда.- Мне было девять, когда они во главе сотен наемников-головорезов напали на мою страну и разграбили ее, а мою семью уничтожили. Мне удалось бежать, но вскоре меня поймали и продали кхитайскому рабовладельцу. Он несколько лет держал меня в бочке, поэтому я и не вырос. Но не только поэтому. В нашем роду от поколения к поколению передавался волшебный амулет, который охранял нас от всех злых сил. Убив моего отца, Бешмет сорвал с его шеи амулет и присвоил себе. Но ему амулет не поможет – для него это лишь бесполезная безделушка. Только в моих руках он может ожить и вернуть свою необыкновенную силу. Лишившись этой защиты, я стал беспомощным и превратился в жалкого карлика.

– Скажи мне, Бали, почему же амулет не помог вам тогда?

Малыш горестно вздохнул:

– Он помогает лишь живущим в мире. На горе, мой отец поссорился со своим братом из-за рабыни… И теперь я один… и мне не с кем ссориться.

– Значит, если ты вернешь амулет, то сможешь вырасти? – обрадовавшись, спросил Конан.

– Я не только вырасту. С его помощью я смогу уничтожить Бешмета и Корхаса, даже не подходя к ним близко,- ответил Бали, и его глаза холодно сверкнули.- Когда мне удалось убежать из Кхитая, я много лет странствовал по свету, разыскивая свой амулет, и лишь совсем недавно нашел в Эруке Бешмета. Прокравшись к нему в дом, я обшарил там каждый уголок, но, видимо, старый разбойник прятал амулет умело. А вскоре я узнал, что Бешмет собирается подарить амулет Корхасу на свадьбу, и тогда я спешно отправился в Аренджун. Остальное ты знаешь.

– Ну и ну,- покачал головой Конан.- И все же я не понимаю, зачем ты раньше времени сказал Корхасу, кто ты?

– Честно говоря, я просто не удержался,- грустно усмехнулся карлик.- Мне так хотелось плюнуть в его поганую рожу… Но не волнуйся, Конан, я все равно не отступлюсь, и амулет будет в моих руках. А Корхасу придет конец. Так что ты можешь не торопиться искать его золотишко – оно все равно будет нашим.

– Для этого нужно найти амулет,- задумчиво произнес Конан.- Но пока я даже не знаю, где тебя спрятать.

– Как где? В доме, конечно! – улыбнулся Бали.- И желательно в кладовой со съестными припасами! Не забывай, что я маленький и могу поместиться в любой корзине. Или, например, в этом сундуке! – И он указал на небольшой сундук, стоявший в углу фургона,- Тут даже замок есть, так что никто не сможет сунуть в него свой любопытный нос.

Карлик выбросил из сундука какое-то тряпье и залез внутрь, свернувшись калачиком.

– А ты не задохнешься? – спросил Конан.

– Я ведь несколько лет прожил в бочке и научился дышать, где угодно. А кроме того, это очень хитрый сундук – у него открывается боковая стенка. Это я придумал, чтобы на всякий случай у меня было надежное убежище,- гордо объяснил Бали Маракуда.- Ты закрой меня на замок, а ключ где-нибудь спрячь, чтобы никто не смог открыть.

– Ладно, попробуем,- кивнул Конан и, закрыв сундук, выглянул из фургона.

По двору неторопливо шел слуга, направляясь в сторону дома, и у Конана тотчас созрел план. Схватив сундук, он быстро догнал слугу:

– Отнеси-ка это в дом и поставь в кладовой, да только не говори хозяину,- как можно более внушительно произнес киммериец.- Тут для него свадебный подарок, Корхас не должен узнать о нем раньше времени.

Слуга почесал затылок, безразлично посмотрев на варвара, но золотая монета, которую Конан вложил ему в руку, сделала свое дело. Слуга подхватил сундук и торопливо понес его в дом.

Конан пошел следом и, убедившись, что слуга направился в сторону кладовой, решил вернуться к гостям. Он уже взялся за ручку двери, ведущей в залу, как вдруг до его слуха донесся звук осторожных шагов. Конан вжался в нишу и замер.

Он слышал, как кто-то спускается с лестницы. Подождав немного, киммериец выглянул и увидел знакомую фигуру охранника, свернувшего в боковой коридор. Дождавшись, пока шаги стихнут, Конан пошел в другую сторону и поднялся на второй этаж. Он не помнил, где была комната Манил-заки, и стал открывать все двери подряд. Наконец, открыв очередную дверь, киммериец увидел лежащего на кровати человека. Издали можно было подумать, что Манил-заки спит, но безжизненно свисавшая рука не оставляла сомнений, что он мертв.

Конан вернулся вниз. Боковой коридор, в который свернул охранник, по всей видимости, вел на кухню – об этом свидетельствовали доносившиеся оттуда соблазнительные запахи. Конан добрался до поворота, заглянул за угол и увидел широкий арочный вход, за которым сквозь дым и чад мерцали языки плясавшего в жаровнях пламени.

«Вот где он кормится,- подумал Конан. Киммериец уже не сомневался, что все убийства совершены охранником по приказу Корхаса, не понятной пока оставалась лишь причина.- Наверное, каждый раз, убив кого-нибудь, этот шакал идет на кухню и с аппетитом жрет. Сегодня, после расправы над карликом, он рассчитывает еще на один ужин, но на этот раз у него ничего не выйдет. Посидишь голодным, Нергалово отродье!»

Конан вернулся в залу и сел на свое место, заметив, что за столом опять появились девицы, в том числе и Замиля,- она сидела на коленях у верзилы с серебряной зубочисткой. Увидев киммерийца, она кокетливо помахала ему рукой и, шепнув что-то верзиле на ухо, соскочила с его колен и подошла к Конану.

– Интересно, где ты пропадаешь днем? – спросил киммериец, когда Замиля уселась рядом, положив голову ему на плечо,- Я вижу тебя только вечером и ночью.

– О, днем у женщин всегда найдутся дела,- нежно проворковала она.- Но после заката солнца я твоя.

«Нет уж, сегодня ночью мне лучше побыть одному,- подумал Конан,- У нас с Бали другие планы».

Он вдруг вспомнил о Джайле, невесте Корхаса, и ему очень захотелось увидеть девушку еще раз.

– Ну что, киммериец, Манил-заки убрался со двора? – как бы между прочим спросил Корхас, наполняя свой кубок вином.

– Все в порядке,- коротко ответил Конан, пристально посмотрев на хозяина.- Просил передать тебе привет.