Фарид Джасим - Властелин Севера

Хельги протянул руку и помог Вульфу подняться на ноги. Дрожь в коленях и сильное головокружение были единственным свидетельством его видений. Слегка пошатываясь, Вульф подошел к стене и облокотился спиной о холодный камень.

— С тобой все в порядке? — спросил Хельги.

Вульф кивнул и закрыл глаза, пытаясь унять дрожь.

— Теперь твоя очередь, Хельги, — услышал он бас Воданаза.

Головокружение постепенно проходило, и скоро Вульф позволил себе открыть глаза.

Хельги стоял на коленях у края колодца. Посмотрев на голову Мимира, он сказал:

— Примешь ли ты мою душу за один глоток твоей влаги, хранитель мудрости?

— Да. Испив этой воды, ты потеряешь на веки свою душу, и для тебя путь в обитель богов будет закрыт, — ответил Мимир, — Душа колдуна — достойный дар за один глоток из моего колодца.

Хельги обернулся, ища поддержки во взгляде ильвинга. Вульф одобрительно кивнул, и вардлок склонился над священной водой.

Выпрямившись, он попытался встать, но повалился на пол и замер без движения. Вульф подошел к лежащему колдуну. Его побледневшее лицо казалось лицом мертвеца.

Вскоре его веки дрогнули и затуманенные глаза приоткрылись. Вульф мог себе представить, что произошло в разуме старого колдуна несколько мгновений назад, и что он сейчас чувствовал. Протянув руку, Вульф помог ему встать.

— Вы взяли свое, а я взял свое, — прошептал Мимир. — Теперь идите и больше не возвращайтесь.

Глаза Мимира закрылись, и древний страж погрузился в вечный сон.

— Нам пора, — поторопил Воданаз и направился к выходу из пещеры. Вульф и Хельги поспешили за ним. Факелы погасли, стоило трем путникам покинуть пещеру.

Извилистый туннель вскоре вывел их наружу. Восьминогий конь подошел и потерся мордой о плечо хозяина.

— Садитесь, мы едем обратно, — сказал Воданаз и вскочил в седло. Вульф помог все еще слабому от головокружения колдуну взобраться на коня, затем уселся в седло сам, и летающий жеребец начал разбег, чтобы оттолкнуться от камней и вспарить к темным облакам, что неслись низко над землей.

Внизу проносились невзрачные горы и овраги, которые скоро сменились прекрасным ландшафтом Асгарта. Чертоги богов и великий Ясень вскоре тоже остались позади, и конь начал спуск над небольшой рощицей, что лежала у подножья пологого холма. Он аккуратно приземлился в середине поляны, пробежал некоторое расстояние и остановился, ожидая, пока всадники спрыгнут с его могучей спины.

Привязав коня к одному из деревьев, Одноглазый подошел к воину и колдуну и сказал:

— И так, Вульф, твой род получил, наконец, и третий дар от меня.

— Третий дар? — удивился Вульф. — А где же первые два?

Седобородый посмотрел на молодого князя, лукаво улыбаясь.

— Ты скоро это узнаешь. Теперь торопитесь домой. С холма, что стоит над этой рощей, начинается тропа, которая приведет вас в Мидгарт. Не вздумайте свернуть с нее, иначе вы никогда не найдете дорогу в ваш мир. Эта тропа приведет вас к тому месту, откуда мы начали свой путь.

— Благодарю тебя, Воданаз! — сказал Вульф. — Я буду вечно славить твое имя.

— Благодарю тебя, — Хельги склонил седую голову.

Седобородый кивнул в ответ и, повернувшись, пошел к лесу. Когда его фигура в темно-синем плаще скрылась в чаще, воин и колдун направились в противоположную сторону.

Яркое солнце Асгарта клонилось к горизонту, согревая спины двух путников, поднимающихся по склону холма к заветной тропе, которая тянулась сквозь пространство и время, соединяя миры в одно вселенское кольцо.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Серебряный серп повис среди звезд на темном безоблачном небе, и свет его отражался от плещущихся волн северного моря. Был уже поздний вечер, когда Вульф и Хельги спустились со склона горы, поросшего елями и соснами, которые казались застывшими исполинами в полутьме ночного леса, освещаемого блеклым светом полумесяца.

Они вышли из леса и оказались на скалистом берегу, где они сутки назад сидели на камнях и разговаривали, пока их беседу не прервал явившийся в образе орла Воданаз. Вульф посмотрел на небо и сказал:

— Месяц сейчас точно в том же месте, где он был, когда мы пошли за Одноглазым. Похоже, ничего не изменилось с тех пор, как мы покинули Мидгарт.

— Конечно, ничего не изменилось, — усмехнулся Хельги, — если мы вернулись в Мидгарт в тот самый миг, когда мы его покинули.

Вульф ничего не ответил. Он смотрел на звезды и ему казалось, что они вот-вот тронутся с места и закружатся в огненном хороводе, притягивая его к себе, словно пушинку. Кроме странного ощущения легкости в голове, ничего не напоминало ему о том, что произошло в пещере, где хранился Колодец Мудрости.

— Нам пора в селение, — сказал ильвинг.

Воин и колдун пошли вдоль берега к кострам, которые тянулись кольцом вокруг гарта, освещая его границу. Когда они были уже рядом, им повстречалась Хильдрун. Она сидела у берега на том самом камне, на котором любил сидеть Вульф, когда приходил к морю отдохнуть или помечтать. Услышав шаги, она испуганно вскочила и обернулась, стараясь распознать в темноте двух подошедших к ней мужчин.

— Это я — Вульф, сын Хрейтмара, — сказал Вульф, желая успокоить девушку.

— Уф! — выдохнула она и улыбнулась, — Я, по правде сказать, испугалась.

— Я иду в гарт, — сказал Хельги, обращаясь к князю, — скажу, чтобы готовили костер для покойного конунга.

— Да, — кивнул Вульф, — Я скоро подойду.

Колдун скрылся в темноте, а молодой bльвинг посмотрел на девушку. Лунный свет отражался в ее ярких синих глазах и искрился на жемчужинах, украшавших обруч на голове. Золотистые волосы падали волнами на узкие плечи, слегка вздернутый нос и полные губы придавали ее юному лицу детскую нежность и очарование, и это заставляло сердце ильвинга биться быстрее.

— Что ты тут делаешь? — спросил он.

Она пожала плечами и ответила:

— Я решила пройтись и осмотреть окрестности. Ведь это будет моей новой родиной, раз наши племена заключили союз и будут жить вместе.

Вульф покачал головой.

— Не думаю, — проговорил он, — я уверен, что нам придется уходить и отсюда.

— Многие так говорят. Значит это правда, до победы еще далеко?

— Боюсь, что очень далеко. Если она вообще настанет…

— Неужели все так плохо?

Вульф кивнул. Он вспомнил орды троллей, что недавно штурмовали Этельруги, их дикий рев, от которого стыла кровь в жилах, безобразные зеленые морды и мускулистые лапы, сжимающие каменные топоры. Сейчас, на берегу спокойного моря, под светом луны, все это казалось каким-то страшным сном.