Мученик - Энтони Райан

— Ой, — я снова усмехнулся, — отвали, старый лицемер.

Услышав, как Даник Тессил тоже едва сдержал смех, я посмотрел на него.

— Итак, теперь я знаю, кто купил всё это новенькое блестящее оружие. Полагаю, я имею честь обращаться к маршалу войска Совета, не так ли?

Даник склонил голову, и шрамы сместились, формируя некое подобие улыбки.

— Что ещё мне ответить, кроме как что вера пришла в мою жизнь довольно поздно?

— Любой пёс, который не кусает — друг, верно? — Это была старая разбойничья поговорка, от которой его улыбка чуть поникла.

— Я же говорил тебе, парень, — сказал он, и на его лице не было ни страха Арнабуса, ни притворства светящего, — всё это падёт. И мне всё равно, как.

— Довольно, — сказал Арнабус, резко бросил взгляд на Даника и дёрнул головой в сторону тени. — Ступайте к своей роте, капитан.

По тому, как Даник задержал взгляд на лице священника — прищурившись, но с пустым выражением лица, — я догадался, что симпатий к Арнабусу у него не больше, чем у меня. Он без слов поднялся на ноги, потопал во мрак, и вскоре эхом донёсся звук его поднимающихся по ступенькам ног.

— У его светлости есть вопросы, — сказал мне Арнабус. — Советую тебе отвечать быстро и честно.

Он отошёл, а Дюрейл вышел вперёд, а его лицо по-прежнему выражало ту же смесь прямоты и терпения, как у человека, который не желает уклоняться от неприятного поступка.

— Стремящаяся Вьера любезно показала мне отчёты, которые вы преподнесли библиотеке Ковенанта в Атильторе, — сказал он. — Исключительная работа, молодой человек. Настолько замечательный труд достоин восхищения, какая бы рука его ни создала.

— Твоё восхищение значит для меня не больше, чем куча дерьма, старый пердун, — сказал я ему. Я не сомневался, что моё положение вот-вот станет куда менее благоприятным, и потому хотел высказать как можно больше оскорблений, пока позволяло время.

Но светящий Дюрейл разочаровал меня, приняв остроту лишь лёгким изгибом губ.

— Как вы можете себе представить, — продолжал он тем же размеренным тоном, — я нахожу ваш рассказ о воскрешении мученицы Эвадины в Фаринсале представляющим особый интерес. Вряд ли мне доводилось когда-либо иметь дело с более впечатляюще структурированной и поэтически сформулированной ложью.

Я пусто улыбнулся ему, раздражённый тем, что от боли в руках ответ я проворчал, пуская слюни:

— Не сомневаюсь, что у тебя немало опыта в написании врак.

— Так значит вы признаёте свою ложь? — Он подошёл ближе, яростно меня разглядывая. — Сознаётесь, что сочинили выдумку?

Я стиснул зубы и заговорил сквозь нарастающую боль:

— Мученица Эвадина воскресла из мёртвых благодаря божественному вмешательству Серафилей. Я дорожу этой памятью и считаю себя навеки благословлённым тем, что стал свидетелем этого.

Лицо Дюрейля наморщилось от сожаления, и он покачал головой.

— Такой талант, — протянул он. — И растрачивается на такую недостойную. Скажите, Писарь, а она знает, что всё это фарс, или ей хватает безумия считать себя на самом деле Воскресшей?

— Мученица Эвадина — истинный глас Серафилей. — Верёвка скрипнула, и я качнулся, пытаясь выплюнуть в него слова: — Защитница Ковенанта. Благодаря ей он станет тем, чем должен быть, а не каким-то сборищем жадных до денег и властолюбивых сволочей.

Я увидел, как на лице Дюрейля гнев соединился с решительностью.

— Многие века только совет стоял между этим царством и хаосом, — сказал он. — Короли возвышались и падали, но совет и Ковенант сохранялись, чтобы все выстояли. Совет несёт порядок в эти земли, даёт надежду людям, превращает неправильное в правильное.

— Хаосом? — Я хотел едко усмехнуться, а получилось рычание. — Старик, ты последнюю декаду проспал что ли? Все эти земли — сплошной хаос, и я не вижу свидетельств, что твой драгоценный совет хоть что-то сделал для предотвращения всего этого. А если уж мы говорим о правильном и неправильном, то, может, объяснишь мне, как невиновная восходящая твоей же веры сгнила в Рудниках за то, что просто узнала правду.

— Бывают времена, когда сиюминутные потребности перевешивают всё остальное. Восходящая Сильда понимала это, даже если не понимаете вы. Жаль, что ваши действия привели к очередной такой минуте. — Дюрейль опустил голову и так вдохнул, что стало ясно — он готовился к чему-то. — Я не буду больше предлагать шанс на добровольное признание, Писарь, — ровным, почти заботливым тоном сказал он, посмотрев мне в глаза. — Если придётся вытягивать его из вас, то я прослежу, чтобы это было сделано. Но умоляю вас, не заставляйте меня. Признайтесь, что сказали ложь. Объявите сами, что Эвадина Курлайн — лжемученица. — Он помолчал, и я увидел, как он сглотнул, глянув на Арнабуса. — Признайтесь, что привели каэритскую ведьму к постели леди Эвадины, и посредством её грязной магии была воскрешена лжемученица.

От понимания я еле сдержал стон, посмотрев на Арнабуса. Ясно, что это с его помощью было открыто присутствие Ведьмы в Мешке в Фаринсале. Он знал о Доэнлишь. Он знал каэритский язык, и к его услугам была сеть шпионов Леаноры, через которую он мог черпать всевозможные полезные сплетни и слухи. И хотя я ожидал, что он будет триумфально ухмыляться от злобы, но вместо этого увидел человека, охваченного едва сдерживаемым страхом. Я видел, что он, как и Дюрейль, заставляет себя совершить нежеланный поступок. Однако я знал, что он гораздо лучше понимает последствия, чем светящий. На самом деле я подозревал, что он гораздо глубже, чем даже я, понимает всё происходящее. И всё же, у меня ещё оставались карты, которые можно разыграть. Я не питал иллюзий о том, чем всё это кончится, но человек, которого ждут пытки и смерть, хочет отыскать любой отсрочки перед первым поцелуем клинка или хлыста.

Я содрогнулся, и всё тело задрожало от напряжения и страха.

— Разговоры об абсурдном и неестественном приводят на ум недавнюю беседу, — сказал я. — Ваше сиятельство, вы, наверное, помните, что это я записал завещание Самозванца. — И хотя слова были адресованы Дюрейлю, я не отрывал взгляда от Арнабуса. — Он такого наговорил…

— Тихо! — рявкнул Арнабус, и его лицо вдруг ещё сильнее передёрнуло.

Я его проигнорировал и снова посмотрел на Дюрейля.

— Скажите, ваше сиятельство, а что именно вам известно об этом мужчине? В смысле, какой он человек? Вспомните первый раз, когда вы с ним встретились. Насколько старым он выглядел?

— Молчать! — Прошипел Арнабус, подходя ближе, но резко остановился, когда я обратился к нему на каэритском:

— Ваэрит течёт по твоим венам. — Я ухмыльнулся, глядя на его дрожащее лицо. — Ты с ним родился, или как-то украл?

— Что он говорит? — потребовал Дюрейль ответа Арнабуса, но