Цикл «Рождённый магом». Компиляция. Романы 1-14 (СИ) - Мэннинг Майкл Г.

Вокруг меня начали падать стрелы, и некоторые из них попадали в мой щит, не причинив мне вреда. Они мало что могли сделать, чтобы остановить меня. Я ощутил, как у меня откуда-то изнутри поднялся злой смех, пока я убивал людей десятками и дюжинами. Я практически не заметил пурпурную вспышку, когда скрывавшиеся среди врагов направляющие внезапно приступили к действиям.

* * *

Пенелопа Иллэниэл наблюдала за бегущими мимо неё людьми, когда защита начала распадаться на части. Она смотрела на одного человека — который безумно стоял на вершине земляной насыпи, посылая навстречу врагу огонь и смерть. «Идиот ты этакий!» — думала она про себя, — «Я же сказала тебе не высовываться». Она побежала к нему, чтобы стащить его вниз, когда её ослепило новое видение.

С минуту она стояла, прикованная к месту, неспособная двигаться, пока её дар показывал ей будущее. Оно было таким же, как и раньше, но теперь в нём был выбор — там, где раньше была лишь неумолимая судьба, она теперь видела новый путь; путь, который приведёт к другому исходу. Она сделала выбор без колебаний. Моргнув, она огляделась, и снова побежала к Мордэкаю. «Нужно спешить!» — думала она. Её остановила схватившая её за плечо ладонь.

— Ты не туда бежишь! — закричал на неё Сайхан. Его хватка казалось невозможно сильной, особенно теперь, когда у неё больше не было уз.

Она покачала головой:

— Нет! Я должна кое-что сказать ему! Отпусти! — силилась она вырваться из схватки здоровяка. В этот момент Пенелопа посмотрела ему в глаза, и под её взглядом его глаза расширились.

— Твои глаза, — внезапно сказал он. — Что ты наделала?

— То, что обязана была! — закричала она на него. Извернувшись, она вырвалась, и попятилась, пытаясь подобраться ближе к тому месту, где стоял Мордэкай.

Сайхан обнажил меч, и в его взгляде читалась опасность.

— Ты нарушила свою клятву, девочка, — шагнул он к ней, и его меч метнулся вперёд, целясь ей в голову.

Прежнего меча Пенелопы больше не было, но она взяла себе новый, и приняла на него клинок Сайхана. Хотя у неё больше не было ни силы, ни скорости, которые давали ей узы, она всё же научилась пользоваться мечом в достаточной степени.

— Что ты делаешь? — потребовала она.

— То, что должна была сделать ты, — бесстрастно ответил Сайхан. Его меч снова нанёс удар, почти отбив её поспешный блок, и, прежде чем она опомнилась, его стопа метнулась вперёд, сбив её её с ног. Перепрыгнув её, он побежал к стоявшему к нему спиной Мордэкаю.

С рождённой отчаянием силой, Пенни протянула руку, и поймала его за лодыжку, заставив его споткнуться и упасть. Пока он падал, она поднялась, и врезала ему прямо по почке. Сайхан ахнул, и извернулся, попав ей в челюсть плохо нацеленным ударом. Она накинулась на него как сумасшедшая, и дралась изо всех оставшихся у неё сил.

Драка закончилась за несколько секунд. Более крупный воин поймал её за волосы, и врезал кулаком ей в живот, заставив её согнуться пополам, когда воздух вышибло из её лёгких. Пока она силилась вздохнуть, он встал, и сплюнул на землю:

— Я учил тебя лучше, — выдал он, но прежде, чем он смог ударить снова, донёсшийся из-за спины голос заставил его остановиться как вкопанного.

— Ты на чьей стороне? — спросил Дориан… с тихой яростью в голосе.

— Прочь с дороги, Торнбер, твой волшебник пересёк черту, — предупредил его Сайхан. Вспыхнул огонь, и раздавшийся неподалёку взрыв подчеркнул его слова.

— Ты в порядке, Пенни? — сказал Дориан, глядя мимо своего противника.

Сайхан ударил сразу же, как только взгляд Дориана соскользнул с него, его меч метнулся вверх, чтобы поймать молодого человека раньше, чем тот сумеет защититься. Однако он не рассчитывал на скорость своего оппонента. Дориан шагнул в сторону от удара, и поднял свой собственный меч. Сверкнула сталь, и двое мужчин погрузились в ожесточённую схватку.

Пенни встала, и начала пробираться к Мордэкаю, настороженно поглядывая на разыгрывавшуюся перед ней смертоносную схватку. Для неискушённого взгляда двое воинов казались равными по силе — хотя Сайхан обладал полученными за целую жизнь тренировок навыками и грацией, у Дориана был прирождённый талант к владению мечом, и его молодость и скорость замещали ему некоторое отсутствие опыта. Но Пенни не была неискушённой — её собственные тренировки научили её читать течение битвы, и она видела, что Дориан был близок к поражению. С каждым обменом ударами он оставался слегка лишённым баланса, силясь поместить свой меч в нужную позицию вовремя, чтобы встретить следующий удар клинка Сайхана.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Прежде эти двое уже практиковались вместе, но сейчас их лица были воплощением смертоносного упорства — это была не учебная схватка. Пока они бились, на поле опустилась тишина, будто сама война остановилась из уважения к их личной битве, а потом Пенни осознала, что именно произошло. Взрывы прекратились. Посмотрев вверх, она увидела, что Мордэкай замер, его тело напряглось, будто он боролся против какой-то титанической силы, при этом стоя на виду у врага. Вскрикнув, она побежала, пытаясь достигнуть его, пока не оказалось слишком поздно.

А в это время Дориан продолжал свою битву на поражение. Человек, с которым он сражался, был искуснее всех, кого он когда-либо встречал, и, несмотря на все прилагаемые им усилия, он не мог вечно не давать клинку Сайхана попасть по себе. Ещё один взмах мечей, и полетели искры, когда клинок старшего Сайхана прошёл вдоль его руки, соприкасаясь с зачарованной Мордэкаем для Дориана кольчугой. В этот миг Дориан понял, что должен был сделать. «Уж лучше тебе не ошибаться насчёт этой брони, Морт», — безмолвно подумал он. Дориан поскользнулся, и чуть не потерял опору под ногами, оставив себя широко открытым слева. Клинок Сайхана оказался там быстрее мысли, ударив в незащищённый живот Дориана. Сила удара была такой, что тот должен был пробить броню Дориана, но чары выдержали. Вместо раны Дориан почувствовал удар, будто ему врезали кулаком в живот, но к этому он был готов. Поймав конец меча своей облачённой в кольчугу рукой, он ударил своим мечом вниз, на пойманный клинок Сайхана, и его зачарованная сталь разрубила меч, оставив старого воина с укороченным обрубком оружия в руках.

На секунду лицо Сайхана заполнило удивление, и Дориан ударил мечом в обратную сторону. Если бы он попал, то мог бы разрубить ему голову, но Сайхан отпрыгнул назад прежде, чем клинок его настиг. Он отделался глубоким порезом на щеке и носу. Заскрипев зубами от боли, он начал озираться в поисках оружия, пока Дориан снова начал наступать на него. Он так и не увидел тяжёлый кол, ударивший его сзади. Не проронив ни слова, он осел на землю.

Маркус бросил тяжёлый кол, взятый из упавшего частокола, и улыбнулся Дориану:

— У меня был к нему должок, — сказал он. Его улыбка исчезла, когда он увидел, что происходило на гребне земляной насыпи.

Глава 39

Моё внимание сместилось, когда я осознал, что больше не был единственным творцом магии на поле боя. Густо-пурпурные ауры вспыхнули вокруг не менее пяти человек, распределённых среди наступающих солдат. Самый близкий был не менее чем в пятидесяти ярдах от меня. Прежде чем я смог отреагировать, ко мне метнулись аметистовые черты, окутав меня со всех сторон.

Позади послышались звуки боя, но у меня не было времени думать об этом. Энергии цвета лаванды, танцевавшие на моём щите, вбивались внутрь с сокрушающей силой. Поодиночке они мне особо не угрожали, потому что направляющие не казались могущественными, но когда они действовали вместе, я с ними справиться не мог. У меня на лбу проступил пот, пока я тщился не дать тёмным энергиям пробить мою защиту.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Вдалеке я услышал пение и глубокий барабанный гул, похожий на гигантское сердце. Я почти инстинктивно понял, что это было сердце земли. «Помоги мне!» — в отчаянии воззвал я. Из земли у меня под ногами поднялась волна силы, прошедшая через моё тело, и я, с ликующим возгласом, разбил прижимавшие меня силовые линии. Я скорее ощутил, чем увидел, как мимо меня пронёсся выпущенный баллистой массивный болт. Он промахнулся на сущие дюймы, пока я стоял парализованный, сражаясь за своё собственное выживание.