Конан и Вольные стрелки - Валерий Федорович Евтушенко

в Хроше принадлежит ему и все местные чиновники обязаны выполнять решения Совета. Первым из них было требование о выплате контрибуции в счет долга перед наемниками за невыплаченное им жалованье принцем Ададом, а вторым набор недостающего количества лошадей. Также жители Хроша обязаны были продолжать снабжать Братство Вольных Клинков провизией и фуражом.

— А теперь, — обратился Конан к капитану Хассеку, — что ты там говорил о богатствах славного купеческого города Шишпира?

* * *

Несколько дней спустя, вечером, когда солнце уже скрылось за горизонтом, у особняка Пелиаса в Хоршемише остановилась роскошная карета, запряженная четверкой лошадей.

— Что случилось? — высунув голову в окошко спросила красивая чернокудрая дама, ехавшая в ней.

Форейтор проворно спрыгнул с облучка и заглянул под днище кареты.

— Госпожа! — громко воскликнул он. — Треснула задняя ось, вам лучше выйти, а то если она обломается до конца, можете получить ушибы.

Красивая дама, в которой придворные принца Амальрика, узнали бы Аталию, недовольно сморщила носик, но вынуждена была спуститься на землю.

— И что теперь делать? — спросила она, подобрав юбки, чтобы не запачкать их в пыли.

Форейтор виновато развел руками.

— Сам я ее починить не смогу, такой ремонт возможен только в мастерской.

— Мне холодно, — зябко повела обнаженными плечами Аталия, — постучи в ворота этого особняка, объясни, что произошло, возможно нам смогут помочь. По крайней мере, я согреюсь, а ты тем временем займешься каретой.

Форейтор постучал колотушкой на воротах особняка и через несколько минут, послышался грубый голос:

— Чего надо?

Форейтор объяснил, что произошло и добавил, что знатная дама замерзла и просит зайти погреться, пока он будет думать как устранить неисправность.

— Пойду доложу мастеру Пелиасу, — сказал голос, — ждите.

Через несколько минут ворота распахнулись, слуга предложил форейтору загнать карету во двор, а Аталию попросил пройти в дом.

— Мастер вас ждет! — любезным тоном сказал он.

Пока карета въезжала в просторный двор, а слуга закрывал ворота, Аталия подошла к резной двери особняка, которая распахнулась перед ней и на пороге появился сам хозяин дома, одетый в домашний наряд.

— Прошу простить за мой внешний вид, — произнес он приятным баритоном, — но я никак не ожидал, что мою скромную обитель удостоит своим посещением столь обворожительная незнакомка!

Он склонил голову и поцеловал ее руку, приглашая войти в дом. В холле жарко пылал камин и Аталия, зябко передернув плечиками, подошла к нему, протянув руки над пламенем.

— Простите! — произнесла она низким воркующим голосом. — Я очень озябла и не отказалась бы от глотка вина, чтобы согреться.

Через несколько минут они с Пелиасом уже сидели за богато инкрустированным столиком, на котором появилась пузатая бутылка старого пуантенского и две серебряные чаши. Пелиас наполнил их вином и Аталия сделала несколько глотков, чувствуя, как согревающее тепло пробежало по ее телу. Пелиас лихо опрокинул свою чашу и за приятной беседой, вскоре на столе появилась вторая бутылка. Аталия откровенно демонстрировала магу всю свою обольстительную чувственность, возбуждая в нем самые откровенные фантазии. За второй бутылкой появилась третья, и, наконец, осушив очередную чашу, полную вина, Пелиас внезапно упал головой на стол. Еще через несколько минут в зал ворвались одетые в черное люди Тсотха Ланти, скрутили Пелиаса кожаными ремнями, засунули ему в рот кляп и увезли с собой в Багряную Цитадель.

* * *

Пелиас пришел в себя в обширной камере, огражденной прочными стальными прутьями, концы которых уходили в пол и потолок. Его самого окружало сплетение толстых лиан, напоминающих виноградную лозу. Лианы покрывали листья необычайной формы и багряные цветы. Спутанные крепкие стебли обвивали его тело и мягко поглаживали его. Один огромный пурпурный цветок повис прямо над его ртом и прижался своими лепестками к его губам. Тело Пелиаса задрожало от невыносимой боли и, подняв взгляд, он увидел стоявшего возле решетки ухмыляющегося Тсотха Ланти.

— Теперь ты в моей власти и не будешь доставлять мне больше неприятностей, — сказал полудемон. — Семена этого древа прибыли к нам из космических глубин, столь далеких, что добраться туда не хватит и десяти тысяч человеческих жизней. Они проросли здесь и их корни уходят глубоко в самые глубины преисподней. Эти цветы будут питаться твоей жизненной энергией, не давая возможности прибегнуть к твоему магическому искусству. Но они не убьют тебя, а будут поддерживать в тебе жизнь ровно настолько, чтобы наслаждаться твоими мучениями, которые продлятся вечно. Ты, недостойный, посмел бросить вызов мне, Тсотха Ланти и ты за это поплатишься сполна. Сатхи и мой верный слуга Шукели будут присматривать за этими коридорами, чтобы никто не попытался тебя освободить. Теперь, когда твой приятель Адад отправился на обед к Нергалу, а ты лишен своих магических способностей, никто не сможет стать у меня на пути к всевластию!

Тсотха Ланти повернулся и ушел, а Пелиас остался в камере, предоставленный своей судьбе.

Глава пятая

Вольные Клинки

— Пятьдесят тысяч золотых туранских империалом должны быть доставлены в лагерь Братства Вольных Клинков до того, как солнечный диск коснется Карпашских гор, — рявкнул Конан, ударив огромной ладонью по столу.

— Но это непомерно большая сумма, — развел руками толстяк градоначальник. — чтобы ее собрать понадобятся недели и месяцы.

— И две тысячи строевых лошадей под седлом, — не слушая его добавил киммериец, — тоже к этому же времени.

— Это нереально! — воскликнул градоначальник, смахивая со лба выступивший пот.

— Повторяю в последний раз, — с угрозой произнес северянин и синие глаза его блеснули двумя клинками голубоватой дамасской стали, — если солнце коснется вершин Карпашских гор, а золота и коней не будет, мои люди сами помогут вам собрать требуемую сумму. Возможно, они возьмут и больше, может быть, прольется чья-то кровь, но все это уже будет на твоей совести! Более не задерживаю, у тебя осталось не так много времени!

Он показал рукой на выход из шатра и градоначальник, вытирая лысину платком, попятился к нему задом, боясь повернуться спиной к громадному киммерийцу, вселявшему в него безотчетный ужас. Глядя в синие глаза Конана и его грозное лицо с крупными чертами, он ни минуты не сомневался, что тот приведет свою угрозу в исполнение.

— Денег у них нет! Нашел дураков! — сердито сказал киммериец сидевшему в углу Аларику, когда они остались одни. — Да стоит всего пятидесяти не самым богатым хрошским купцам скинуться по тысяче империалов, требуемая сумма будет собрана в течение часа, а их сундуки даже не ощутят этого небольшого кровопускания.

— Соберут, куда они денутся! — ухмыльнулся Аларик. — Ты, киммериец, бываешь очень красноречив и убедителен.

Этот разговор проходил в шатре Конана, установленном в центре старого лагеря