Уходя, закройте двери - Екатерина Соболь

– Все дома слишком далеко, – пробормотал Антон. – Куда бы нам… О!

Он потянул меня прямо к решетке. Ну не в воду же мы собрались прыгать! Глаза слепил снег, но я разглядела, что вниз, к воде, ведет старинная лестница. Мы спустились, втроем цепляясь друг за друга, чтобы не упасть. У низкой замшелой пристани покачивался катер со словом «Русалочка» на борту. Я вдруг поняла, что надпись различаю без проблем – снегопад ослабел так же внезапно, как начался.

Антон прыгнул в катер с громким пластиковым «бряк», подал мне руку, и я кое-как перелезла следом. К тому времени, как рядом с нами приземлился Вадик, снег иссяк совсем, будто его выключили. Катер просел под нашей тяжестью и закачался на воде. Он был крохотный, с двумя сиденьями: я сразу представила парочку на романтической водной прогулке. Но мы втроем без всякой романтики улеглись на дно, сложившись в три погибели и неудобно упираясь друг в друга. Видимо, план был в том, что парни из Клана примут нас за груду тряпок, если решат глянуть сюда с набережной. Конечно, надо быть слепым, чтобы принять нас за тряпки, но выдать нас могло еще и то, что катер от нашей возни активно раскачивался. Я сжала зубы, чтобы дышать потише, и глянула на приборную панель. Ключей хозяин в зажигании не оставил, да и вряд ли кто-то из нас умеет водить лодку.

Я вся обратилась в слух, но время шло, а наверху ничего не происходило. Острое колено Антона больно давило мне на ногу, я заерзала, но лучше не стало – теперь колено уперлось в бок. Видимо, примерно так лежит в норе семейство барсуков: все греют друг друга и толкают пятками.

– Проверю, – буркнул Антон. – Если уехали, вылезаем.

Он тихо выбрался на сушу, поднялся по ступенькам, держась поближе к стене, и выглянул на набережную.

Провал его плана стал очевиден сразу.

– Вон они! – заорал кто-то. – Парни, сюда!

– Молодец, – вздохнул Вадик.

Да насколько же Клану нечем заняться, что они так привязались к нам! Антон шумно запрыгнул в катер и полез к приборной панели, наступая на нас обоих.

– Да как ты его заведешь без ключа?! – простонал Вадик.

– Ну так придумай что получше! – шепотом рявкнул Антон. – Как вы все меня достали!

Звучит пугающе, когда говорящий одновременно достает из кармана шорт складной нож с кучей лезвий. Одно из них оказалось тонкой отверткой. Антон с силой всадил ее в разъем для ключа, резко повернул – и мотор завелся.

– Варварство какое! – восхитился Вадик. – А как мы потом затормозим?

– Никак, – ответил Антон.

В следующую секунду нас швырнуло назад с такой силой, что мы с Вадиком чуть не вылетели в воду. Потом шатнулись влево и ударились лицом о бортик, а катер помчался по каналу, взметая брызги. Я обернулась, потирая щеку, и увидела, что к перилам набережной уже подбежало человек шесть. Один разбил артефакт и швырнул нам вслед пригоршню сияющей пыли, но до нас она не долетела. Мы удалялись на такой скорости, что я даже на ноги встать не рискнула, так и сидела на дне, цепляясь за бортик.

– Зря потратили! – довольно заорал Вадик и показал Клану средний палец, чуть не вылетев из лодки, – я еле его удержала.

Я глубоко вдохнула прохладный, пахнущий рекой воздух, но оказалось, что расслабляться рано – катер вильнул, и меня чуть не выкинуло за борт. Я взвыла и окончательно улеглась на дно. Вряд ли Антон умел водить катера – он как-то разбирался с управлением на ходу, а стиль езды у него был такой же, как за рулем его машины-развалюхи, на которой он подрезал и обгонял всех подряд.

– Сейчас прыгать будем, – крикнул он. – Приготовились!

Прыгать?! Ну почему мне каждый раз приходится купаться в местных каналах! Вряд ли они очень чистые. Но время для размышлений подошло к концу мгновенно – Вадик лихо сиганул за борт, я, зажмурившись, прыгнула следом, ударилась о воду и забарахталась, отплевываясь и молотя руками по воде. Успела увидеть, как Антон резко вывернул руль, так что катер понесся прямо на стену канала, и неуклюже прыгнул – или, скорее, упал за борт. Катер с душераздирающим треском впечатался в старинную каменную кладку, и у него заглох мотор.

Стало очень тихо.

– Хозяин катера не обрадуется. – Вадик, кашляя от воды, плавал рядом с видом человека, которого уже ничем не удивить. – Но это было ради города! Живой трюкач важнее лодки.

Это он, похоже, о себе – я вспомнила, что у него забавная способность закрывать двери с помощью жвачки Love Is. Ими он и с Антоном делился. Жвачку надо как следует пожевать, залепить замочную скважину волшебной двери – и та исчезнет. Очаровательно.

– О, причал, – одобрил Вадик и поплыл к очередной лестнице, которая спускалась к воде. – Ювелирная парковка, Антох.

Блистательный парковщик Антон в мрачном молчании доплыл до причала первым, не помог мне выбраться и сел на замшелых камнях, держась за голову, как будто она сейчас отвалится. Я неуклюже выползла из воды, пытаясь отдышаться. Как же мокро и холодно! И сумка насквозь – надеюсь, в ней не поселился какой-нибудь речной краб.

– Как я устал. – Вадик распластался на камнях и выплюнул воду. – У меня почталлион до этого засек открытие у Львиного моста, но я далеко был, пока доехал – ерунда какая-то, ни двери, ни артефакта. Тоха, ты закрыл?

– Нет, это я. – Я вытащила из кармана артефакт, который чудом пережил нашу речную прогулку. – Вот.

– Оставь себе, – щедро сказал Вадик.

– В смысле «оставь себе»? – возмутилась я. – Раньше вы за каждый артефакт тряслись! Их же где-то у вас в Страже учитывают, изучают, людям раздают.

Антон бесцеремонно вытащил у меня из рук артефакт и спрятал себе в карман.

– Ну, то раньше, – махнул рукой Вадик. – С ума сойти, трюкачка, ты снова тут! Пригодишься, как никогда. Куда ты в тот раз-то делась?

Меня трясло от холода, но внутри потеплело. Хоть кто-то в этом городе рад меня видеть. Я выразительно глянула на Антона: он-то знал, куда я делась. Но, конечно, никому не рассказал. Небось, еще и гнусно хихикал, наслаждаясь тем, что избавился от меня.

– Ну говори, говори! – Вадик нетерпеливо пихнул коленом мое колено. – Интересно же!

– Может, потом пощебечете? – уныло спросил Антон.

Вот вредина!

– А где Белла? – спросила я, выжимая край футболки. Я не придумала, что врать о том, куда я исчезла из города в феврале. – Твоя напарница.

Вадик сразу помрачнел, и у меня сердце упало.