Орден Сияющих - Анна Коэн

статую генерала в старинном нагруднике. И эти фигурные ограды! Да-да, они воскресали в его памяти, как только он проезжал мимо. И как будто бы в прошлый раз он видел их точно так же – в щель между занавесками, изнутри кареты. Вот только тогда, кажется, вокруг была зелень…

Вскоре показался и описанный Михаэлем розовый дом с колоннами. Привратник не пропустил экипаж, лишь приотворил небольшую дверцу, и, поняв намек, геммы вышли наружу и затем последовали за слугой. Тот был улыбчив и безукоризненно вежлив, но не спешил что-либо им объяснять, а Илай с Дианой и не спрашивали. Их здесь ждали – а это главное.

Как ни странно, брата и сестру проводили не в дом, который тоже показался Илаю подозрительно знакомым, а за него, в живописный заснеженный сад, который наверняка пестовали несколько мастеров-садовников. Кусты были идеально пострижены, но при этом сохраняли естественный вид, кроны деревьев не переплетались, но разбрасывали безукоризненно ажурные тени. Снег и тот лежал ровным слоем, точно ковер. Наконец они вышли по тропе на лужайку, со всех сторон надежно укрытую от взглядов посторонних. И дружно охнули.

Тут и там на лужайке переливались скульптуры из чистейшего льда. Какие-то из них изображали животных, какие-то – людей. Некоторые и вовсе сложно было распознать. Чуть поодаль от фигур возвышалась ледяная беседка. Лед сиял на солнце, снопами разбрасывая радужные блики, и, заглядевшись на невиданное чудо, Илай не сразу заметил рядом с ними людей.

Один мужчина в простом тулупе сосредоточенно работал долотом, оттачивая детали очередной скульптуры. Второй волок за веревку санки с еще несколькими аккуратными, порезанными кубами глыбами. Третьей была высокая девушка с длинными светлыми волосами, завивающимися на концах. Вдруг она обернулась, и ее глаза засверкали не хуже солнца на гранях льда, тем же чарующим семицветьем. На щеках девушки были нарисованы розовыми румянами сердечки самой пряничной формы.

– Илай! – воскликнула она и, побросав инструменты, побежала к нему навстречу и кинулась на шею.

– Рина, ты… – Илай застыл с растопыренными руками, не решаясь обнять Катерину Андреевну Дубравину в ответ.

– Доброго дня, господин Советник! – бодро поздоровалась Диана сбоку, и Илай неохотно, но решительно отстранил порывистую красавицу Рину – маловероятно, что ее высокопоставленный отец будет в восторге от столь бурного проявления чувств у него на глазах.

Рина, казалось, ничего не заметила. А вот Илаю пришлось скрывать удивление: к ним навстречу шел тот самый просто одетый, коротко остриженный мужчина, что до этого волок сани со льдом. И это Советник? Действительно – без напудренного парика, без золотистого камзола и прочих атрибутов он казался совершенно другим человеком. Янтарь прищурился. Теперь он был уверен, что видел его таким раньше. Видимо, в тот самый страшный день, что показала ему в видении Рина. По спине пробежали мурашки.

Не найдя глазами Михаэля, Илай позвал его, но безуспешно. Тем временем Андрей Феофанович Дубравин снял толстые верхонки и с достоинством пожал руку сначала Диане, а потом и Илаю.

– Рад приветствовать вас. Будьте сегодня моими гостями.

– Ваше Высокопревосходительство…

Рина счастливо хохотнула, прильнув нарумяненной щекой к виску Илая, и, едва получив «дозволение» отца, резво поволокла его к скульптурам.

– Папенька, я покажу им!

Диана, ухмыльнувшись, потопала следом.

Первым делом Рина продемонстрировала свое неоконченное творение. Оно напоминало перевернутую каплю с пристроенным сверху кубом.

– Красиво? – вопросила Рина. Легкий шлеменский акцент так и не пропал из ее речи.

– Очень! – с готовностью кивнул Илай. – А что это?

– Это же голубка! Разве не видно?.. – чуть насупилась дочь Советника.

– И правда, Илай, как можно было не догадаться? – вклинилась Диана, но Рина не уловила ехидства в ее тоне.

– Вот и я говорю, – закивала она.

Далее она провела их между рядами скульптур, на каждую ожидая восторженной реакции. К слову, те, что вышли из-под резца мастерового, который при их приближении снял шапку и поклонился, и те, что сделал лично Советник, были куда более узнаваемыми. Илай даже задержался у ледяной скульптуры девушки в косынке и платье горничной с кукольными чертами лица.

– Да-а-а, – протянула Диана, оглядываясь по сторонам. – Хороши, конечно, но они же все скоро растают. Весна на носу.

«Не болтай лишнего!» – одернул ее Илай неслышно, но сестра, по своему обыкновению, проигнорировала его замечание.

Однако Рина не обиделась.

– Тем они и ценнее. Истинная красота мимолетна, как и этот лед под солнцем. А там, где я жила последние годы, снега было так мало… Что уж говорить о льде. Папенька специально для меня выписал несколько телег самого чистого, самого прозрачного и попросил мастера помочь нам со скульптурами. И вот, – она взмахнула руками, точно крыльями, – такое чудо мы сотворили вместе! Целую неделю работали не покладая рук.

Илаю с трудом в это верилось. Чтобы Советник, оставив государственные дела, в мужицком платье возился со льдом?

Будто угадав причину его недоумения, Рина пояснила:

– Папенька сказался больным, мол, подхватил инфлюэнцу. Хотел провести время со мною после разлуки. О, кажется, он зовет нас! – И она, подобрав длинные юбки, поспешила в сторону ледяной беседки.

Когда она отдалилась, Диана вполголоса заметила:

– Кажется, она сильно повеселела за это время. – А потом дрогнула ноздрями: – Так, что-то несут! Поспешим.

Илай еще ничего не унюхал, но, когда тебя зовет сам Советник, мешкать попросту неприлично. Его по-прежнему мучил вопрос, где же Михаэль и почему он отправил их к графу, вместо того чтобы дать четкие инструкции. С другой стороны, он был просто счастлив вновь видеть Рину, тем более такой сияющей.

Столбы беседки увивали тончайшей работы ледяные розы, и стоило Илаю украдкой коснуться одного из лепестков пальцем, как тот тут же съежился и растаял. Илай поспешно убрал руки за спину, чтобы еще чего-нибудь ненароком не уничтожить.

Внутри беседки стояли вполне обычные плетеные кресла с меховыми накидками и низенький столик на резных золоченых ножках. Советник встречал их стоя и сделал приглашающий широкий жест рукой:

– Прошу.

Когда геммы расселись, к беседке бодрой походкой приблизилась горничная с серебряным подносом. С него она выставила на столик спиртовую горелку, на нее водрузила высокий кофейник с длинным носиком, вазочку с фигурными печеньицами и четыре фарфоровых чашки с блюдцами. От кофейника пахло необычно, тягуче и сладко.

– Благодарю, дальше я сама, – лучезарно улыбнулась Рина и взялась разливать напиток по чашкам. Он оказался густым и нежно-коричневым.

Кончик носа Дианы зажил собственной жизнью.

– Это… это… Что это?!

– Это шоколад! – хлопнула в ладоши Рина. – Лакомство с Зеленого Берега. Вкусный до безумия, пробуй!

Упрашивать сестру не пришлось. Она опустошила чашку одним глотком и зажмурилась, потеряв дар речи.

– Еще? – искушающе прищурилась Рина.