Одна из них - Катерина Ромм

сжалось, когда она увидела рану. Воздуха не хватало. Мари упала Кассандре на грудь и забилась в диких конвульсиях.

– Мари, Мари! – закричала Кассандра, переворачивая её на спину и впиваясь руками в плечи. – Мари, ты с ума сошла?! Дыши, пожалуйста!

* * *

Мари открыла глаза. Она была вся мокрая от пота, и подушка тоже, и простыня. Кассандра сидела рядом и сжимала её руки. Она была жива и умирать не собиралась.

– Ты меня напугала! – сказала Кассандра. – Что с тобой?.. Сначала орала, как будто тебя пытают, потом стала задыхаться. И разбудить невозможно. Всё нормально?

– Да, – слабо сказала Мари, пытаясь прийти в себя. – Да! Просто кошмар…

– Ты уверена, что всё прошло? – Кассандра пристально посмотрела на неё, потом пожала плечами. – Ладно, бывает. Лежи, я принесу воды.

Она исчезла в кухне и загремела стаканами. Мари зажмурилась и, превозмогая страх, попыталась воскресить в памяти детали сна. Теперь все невероятные обстоятельства стали так очевидны, что она даже разозлилась на себя: как можно было не понять, что она спит?! Конечно, никто не позволил бы им собирать лиаверы без специального допуска. И в больших секторах не работают без тентов, когда солнце в зените. В конце концов, лиаверы не распускаются в апреле! Да ещё эта странная одежда… и кровь во фляжке – полный абсурд!

Может, она в своём кошмаре была ливьерой? А Кассандра?

Мари фыркнула. Всё это – плод её больной фантазии, результат страшилок Стафиса и истории с девушкой, которую нашла Лидия. Мари видела её на следующий день в больнице – худую смуглую ливьеру немногим старше их с сестрой. В тот раз врачи не смогли ей помочь.

«Конечно, причина в этом», – успокоила себя Мари, отгоняя жуткие видения. Ничего этого не было и нет: ни убийц, ни крови. Есть только Кассандра – вот она зашла в комнату со стаканом воды, увидела, что с Мари всё в порядке, и радостно улыбнулась.

«Но всё ли со мной в порядке?» – подумала Мари.

* * *

Цветочный округ был одним из самых больших в Соединённой Федерации. По обе стороны нового шоссе, связавшего Алилут с портовым и промышленным центром Индувилоном, до самого горизонта раскинулись поля и оранжереи. Это был южный край Федерации, и потому весна, хоть и явилась в этом году с опозданием, первым делом заглянула именно сюда. Жалкие остатки снега таяли на глазах, и с каждым днём становилось ощутимо теплее. Жители посёлков радовались весне: дома в округе отапливались кое-как, и зимой многие мёрзли. В самые холодные зимы приходилось ночевать в спальных мешках в коридорах больниц: там всегда было тепло. Но пускали не всех – не хватало места.

Солнечные дни означали, что пора приниматься за работу. Заправив штаны в высокие резиновые сапоги, люди с утра до вечера сновали по тропинкам между секторами, вскапывали грядки, налаживали систему полива, растаскивали удобрения, очищали от льда и грязи оранжереи. Мари и Кассандра работали вместе со всеми. Кончился март, и в старших классах начались цветочные каникулы, теперь уже до самого сентября. До окончания школы такая работа называлась «практикой», и подростки выполняли её бесплатно. По большей части это были однообразные и не слишком сложные задачи, монотонность действий утомляла и вгоняла в сон. К счастью, вместе им никогда не было скучно: сёстры болтали, играли в слова, пели, а иногда просто молчали, и это тоже было хорошо. Кассандра думала обо всём на свете: как она сдала экзамены, есть ли в Поверхностном мире високосный год, сколько в среднем весит лепесток розы и кто победит на окружных выборах. Мари думала о ливьерах.

– Мне уже осточертело этим заниматься, – как-то раз в сердцах бросила Кассандра, стоя на стремянке и протирая высокие окна парников натянутой на швабру тряпкой.

– Завтра будем что-нибудь другое делать, – пожала плечами Мари. – Другой парник отмывать, например. Скучать не приходится!

– Да, очень захватывающе. – Кассандра, опустив швабру, посмотрела на сестру сверху вниз. – Слушай… ты подумала о том, что я тебе говорила на прошлой неделе? Об институте.

Мари рассеянно продолжала водить тряпкой по стеклу и даже не обернулась.

– Касси… Мне казалось, тема закрыта, нет? Мы не можем пойти в институт, кто ж нам его оплатит, да ещё обеим сразу! И в Алилут так просто не перебраться…

– Да, я знаю, – нетерпеливо прервала Кассандра. – Но я тебя о другом спрашивала: если б у тебя был выбор, ты бы поехала? Или ты хочешь остаться здесь, засесть в училище ещё на три года и потом всю жизнь цветы на полях собирать? Ну не смеши меня!

– Это важная работа – то, чем мы занимаемся. И для округа, и для всей страны, – отозвалась Мари.

Кассандра слезла со стремянки и подошла к сестре.

– И всё же, – сказала она, – ты ответь мне нормально. Если бы ты могла поступить, ты бы что выбрала? Медицину?

– Ветеринарию! Математику! Вокал… Какая разница? – Мари обернулась и с укором воззрилась на сестру. – Зачем ты это делаешь? Да, возможно, я хочу большего, но я не буду даже думать об этом! Потому что с детства – с детства! – усвоила, что мы не можем себе этого позволить. Зачем ты нас обеих мучаешь?!

Вспылив, она тут же успокоилась и вернулась к работе: Мари совершенно не умела сердиться. Но Кассандра услышала достаточно. Расплывшись в улыбке, она вытащила из кармана слегка помятое письмо и протянула Мари. Та пробежала глазами первые строки и просияла:

– Ты получила грант?!

Кассандра помотала головой.

– Нет, я лишь уточнила, есть ли такая возможность. И они пишут – вот здесь, видишь? – что есть такие-то и такие-то гранты и даже стипендия, – Кассандра радостно потрясала бумагой со штампом института, так что Мари не могла больше разобрать ни строчки. – И это для разных специальностей! О, ты бы знала, как долго я ждала ответа! Ещё в феврале им написала, но наша почта… сама знаешь.

– Ага, так вот в чём причина твоих утренних тренировок, – протянула Мари. – Ты забирала нашу почту, прежде чем её увидит мама!

– А то! – Кассандра ухмыльнулась.

Мари бросила тряпку и обняла её. Двойняшки были похожи друг на друга, но не более, чем просто сёстры. Обе жалели, что не родились близнецами. Кассандра была чуть выше сестры, угловатая и бледная: она всегда завидовала мягкому овалу лица и румяным щекам Мари. Мари, в свою очередь, жалела, что густые золотистые волосы достались только Кассандре – скорее всего, от родственников отца. Цвет глаз тоже отличался, хотя в детстве это было не столь заметно.

– Значит, ты точно решила поступать, да? – прошептала Мари на