Кевин Роуз - Правосудие Йезма

— Дело в том, — снова начал терпеливо объяснять архивариус, — что время возникновения его замысла должно, как говорится в законе, повлиять на назначаемое судьей, то есть Вами, мой король, наказание. Так, если он долго и тщательно пытался проникнуть в хранилище ценностей, хитроумно преодолевая всяческие трудности, его нужно будет приговорить к позорной смерти через повешение, а если в этом ему помог счастливый случай, то смерть через отсечение головы окажется более уместной. А если он вовсе не замышлял кражу, а проходя мимо, случайно увидел открытую сокровищницу и, не удержавшись, схватил какую-либо ценную вещь, то вполне можно ограничиться отсечением руки…

У Митридатеса голова пошла кругом.

— Как, во имя всех богов, он мог увидеть открытую сокровищницу, проходя мимо? Чтобы в нее попасть, он убил человека!

— Прошу простить меня, мой король. Я увлекся и несколько отошел от темы нашего разговора. Что же касается пойманного вора, то необходимо…

Но старику не дано было закончить изложение мудрых мыслей, почерпнутых в древнем трактате. Отчаявшись что-либо понять, Митридатес неожиданно прервал его:

— Когда я завтра отправлюсь в дом к Энли судить этого вора, ты пойдешь со мной и будешь подсказывать, что именно нужно выяснять на суде, чтобы с точки зрения законов суд прошел безупречно. А затем изложишь все найденные тобой законы так, чтобы их можно было прочесть, не ломая головы. Иди и готовься.

Архивариус с поклонами удалился, а Митридатес, глядя на закрывшуюся за ним дверь, впервые подумал, что мысль использовать древние законы оказалась не столь удачной, как он ожидал.

Каждый выход короля из дворца превращался в праздничное шествие. К свите тотчас же присоединялись зеваки, нищие вертелись под ногами, клянча милостыню, а просители, которым не удалось добиться аудиенции, использовали представившийся случай, чтобы передать кому-нибудь из вельмож свои петиции. И каждый раз Митридатес надеялся, что этого удастся избежать. Царившая вокруг суета утомляла и раздражала его.

Столпотворение произошло и тогда, когда король отправился в дом Энли, чтобы осудить пойманного вора и показать всей стране и всему миру, что в Заморе наконец стали сурово наказывать за грабеж. Но на этот раз толпа состояла главным образом не из нищих попрошаек, а из почтенных купцов, приветствовавших своего короля. Митридатес заранее объявил, что на суде не будет зрителей, но многие настолько жаждали увидеть пресловутого Бенто, что всеми правдами и неправдами стремились проникнуть в дом Энли. Поэтому часть купцов смешалась со свитой и просочилась внутрь. Митридатес, заметив это, нахмурился, но ничего не сказал: в самом деле, не приказывать же охране разгонять достойных граждан древками копий, а по-хорошему они не уйдут.

В толпе, последовавшей за свитой короля в дом Энли, никто не заметил никому не известного купца — высокого жилистого мужчину со светлыми волосами, стальным взглядом серых глаз и иссеченным шрамами лицом.

Бенто и сам не знал, что собирается делать. Проникнув в дом, он отделился от основной толпы, двинувшейся в сторону комнаты, где должен был состояться суд, и нырнул в один из боковых коридоров. Он надеялся обнаружить место, где держат киммерийца, прежде чем его выведут оттуда. А если не получится — придется придумать что-нибудь другое.

Он тихо, словно тень, проскользнул по коридору и повернул направо, в сторону, противоположную той, куда двигались все. В коридоре ему попалось несколько слуг, которые удивленно посмотрели ему вслед. Бенто ощущал, что времени осталось совсем немного: кто-нибудь из слуг, более сообразительный, чем другие, непременно поднимет тревогу. У него мелькнула мысль схватить одного из них и выведать, где держат варвара, но он сразу же отказался от нее: скорее всего, они ничего не знали, а тратить время попусту он не мог. И здесь ему улыбнулась удача — навстречу по коридору шел один из бритунских охранников.

Из оружия Бенто взял с собой только спрятанный под одежду кинжал. Он мгновенно достал его и приготовился пустить в дело. Ничего не подозревающий бритунец шагал вразвалку и не успел даже удивиться, когда неожиданно почувствовал на своей шее холодное прикосновение стали.

— У меня всего один вопрос, — прошептал ему в ухо Бенто. — Где сидит пойманный вами вор? Если соврешь — ты покойник.

Острие кинжала слегка прокололо кожу. Бритунец промычал что-то, соглашаясь. Бенто убрал кинжал, и охранник начал рассказывать, как пройти к камере.

— Пойдем, покажешь, — оборвал его гандер. Они прошли по коридору, спустились по лестнице, несколько раз повернули и остановились. В темных подвальных переходах не было окон, а на стенах висели редкие факелы, которые, казалось, лишь сгущали темноту. Охранник знаками показал, что надо держаться потише.

— Он сидит в камере за следующим поворотом, — прошептал бритунец. — Перед дверью — охрана.

Бенто аккуратно вытащил меч из ножен охранника и, не говоря ни слова, прыгнул вперед. Охранник перед дверью не успел бы и глазом моргнуть… Но в коридоре никого не было. Бенто рванулся назад и едва успел схватить своего убегавшего пленника.

— Ты обманул меня, сын Нергала, — тихо прошипел он, занося меч.

— Нет, клянусь тебе, он был здесь… Пока его не увели на суд! — закричал бритунец, видя только медленно опускавшийся клинок и отрешенный взгляд гандера, устремленный вдаль.

Внезапно Бенто опустил меч. План спасения киммерийца возник у него в мозгу неожиданно, как вспышка. Это была безумная идея, но только она и могла принести успех. Отойдя от скорчившегося на полу бритунца, Бенто выдернул один факел, а затем носком сапога ткнул своего пленника:

— Вставай! Покажешь, где у вас хранится оружие. И побыстрее.

Для суда Энли выбрал самый большой зал своего дома, и он едва вместил всех желающих присутствовать на королевском суде. Высокие окна, выходившие в сад, были раскрыты, и легкий ветер время от времени колыхал ткани, которыми были задрапированы стены. Длинные скамьи, внесенные в зал по приказу купца, были заняты, люди толпились у стен, вытягивая головы, чтобы получше разглядеть необычное представление.

Митридатес занимал стоявшее на возвышении кресло. Вокруг него стояли молчаливые телохранители, а возле возвышения расположился небольшой отряд дворцовой стражи под командованием сотника Варданеса. Рядом с королем пристроился незаметный старик-архивариус. Снизу у возвышения расположились самые достойные из присутствующих. Ближе всех к помосту на невысоких скамеечках сидели хозяин дома и его гость, за два дня ставший настоящей легендой Аренджуна. У самого подножия лестницы, поднимавшейся к королевскому креслу, было приготовлено место для преступника.