Питер Нэйл - Зов арены

— Стража! — крикнул Хавлат.— Выведите Сэндаса и его… его гостью из зала! Живо!

— Из-за тебя я могу потерять работу,— вздохнул Сэндас.

Не дожидаясь, когда стражники приблизятся, Соня повернулась на каблуках и пошла к выходу.

Хавлат провожал ее презрительным взглядом, а пара других, более темных глаз пристально следила за ней, и в этих глазах разгорался недобрый огонь.

Сэндас последовал за ней, смущенный и раздосадованный. Стража выпустила его, но, выйдя из зала, он услышал за спиной какой-то звук и, обернувшись, оказался лицом к лицу с Хавлатом. Советник схватил его за руку:

— Зачем ты привел ее?

— Я… Не знаю. Она такая забавная… Такая живая. Я думал, что ты…

— Ты ошибался!

— Я прошу прощения,— Сэндас с мольбой посмотрел на Хавлата.— Я и не догадывался, что она такая вспыльчивая и чуть что хватается за меч.

К удивлению Сэндаса, Хавлат какой-то странно улыбнулся.

— Это и впрямь было забавно,— признал советник.— Ей, несомненно, удалось ошеломить Куршахаса.— Его лицо снова приняло жесткое выражение.— Но я стараюсь произвести впечатление на этих людей и не потерплю, чтобы всякие дикари угрожали моим гостям!

— Понимаю.

— Надеюсь, что так! Чтобы ноги ее здесь больше не было!

— Конечно. Но…

— Что?

— А я?

— Что ты, Сэндас?

— Я могу приходить? Ты не прогонишь меня?

Хавлат нахмурился:

— Пока нет. Но другой такой ошибки я тебе не прощу. Это ты тоже понимаешь, не так ли?

— Да, конечно, господин. Конечно.

— А теперь проследи за тем, чтобы эта женщина поскорее убралась отсюда.

— Спасибо, господин.

— Завтра жду тебя на службе, Сэндас. И мы с тобой забудем, что произошло.

— Спасибо, господин. Спасибо.

— Теперь иди.

Сэндас поспешно вышел на улицу. Хавлат смотрел ему вслед, испытывая смесь тихой злобы и странного умиротворения.

Эта странная женщина и в самом деле поставила Куршахаса на место. И это было прекрасно. Все, что выводило Куршахаса из равновесия, было выгодно Хавлату.

Повернувшись, он махнул стражникам, снова вошел в пиршественный зал, сел за стол и начал искать глазами своего мага.

— Куршахас ушел,— пояснила сидевшая рядом женщина — Сказал, что вернется позже, чтобы подкрепиться. Мне кажется, он был слегка рассержен.

— Он был сражен! — рассмеялся кто-то неподалеку— Прекрасное представление, Хавлат!

Советник глубоко вздохнул, стараясь подавить довольную улыбку, и потянулся к кубку с вином.

Сони нигде не было видно. Сэндас забеспокоился: не случилось ли с девушкой что-нибудь? Она, конечно, могла просто-напросто пойти домой, но… Аренджун — коварный город.

Сэндас поспешил туда, где слонялись слуги, и, щелкнув пальцами, подозвал четверых носильщиков:

— Паланкин мне!

Через несколько мгновений его уже несли вдоль по улице, по которой они с Соней прибыли в дом Хавлата. Сэндас пристально смотрел по сторонам и наконец облегченно вздохнул, заметив высокую женщину в серебристой кольчуге, выходившую из таверны. В свете редких масляных ламп ее длинные волосы отсвечивали медью.

— Соня!

Она обернулась.

Сэндас приказал носильщикам остановиться, однако девушка и не думала подходить к нему.

— Соня, подожди! — Он выскочил из паланкина, побежал к ней и, догнав, схватил за руку. Девушка усмехнулась:

— Этак ты пропустишь все развлечения.

— Соня… До твоего дома далеко.

— Я люблю ходить пешком.

— Залезай в паланкин. Я подвезу тебя.

— Прогулки полезны для здоровья.

— Тебе перережут горло, в такое-то время! В городе небезопасно.

— Ты прекрасно знаешь, что я могу за себя постоять.— Постукивая каблуком по камню мостовой, она пристально смотрела на него, и в ее глазах читалась скрытая ярость.

— Брось, Соня,— настаивал Сэндас.— Хавлат в конце концов обратил все это в шутку. Ему даже понравилось, как ты отшила Куршахаса.

— Так я и поверила.

— Послушай, забудь. У меня в паланкине есть полфляги вина. Выпьем, поболтаем… Не заметишь, как дома окажешься…

Соня нахмурилась, затем, тряхнув волосами, со странным, мрачным смехом откинула голову.

— Ради Эрлика и Тарима! — воскликнула она.— Уговорил.

Они вернулись к паланкину, сели в него, и несколько ударов сердца оба молчали. Затем, подняв флягу, Сэндас спросил:

— Выпьешь?

Девушка отрицательно качнула головой.

— Ну что ты, Соня? Уже пора успокоиться. Ничего страшного не произошло. Даже если ты рассердилась на Куршахаса, нельзя же злиться бесконечно.

— Вы все здесь дураки. Богами проклятые дураки.

— Что?

— Неужели ты не понимаешь, кто такой этот Куршахас? — Соня повернулась к Сэндасу. — Ничего не чувствуешь?

Сэндас растерялся:

— Боюсь, что не понимаю. Я считал его фокусником.

— Фокусником! Роскошь и благополучие ослепили вас всех. Этот человек несет зло. Он колдун. У меня кровь заледенела, когда я увидела его глаза.

— Ты, стало быть, так хорошо разбираешься в колдовстве? Удивительная женщина, право слово,— попробовал пошутить Сэндас.

Соня сердито посмотрела на него, затем выхватила флягу и сделала несколько жадных глотков.

— Вот эго другое дело,— кивнул Сэндас.— Все забыто? По правде говоря, Хавлат меня удивил. Я-то думал, он тут же выставит меня за дверь, а он… Просто никто не ожидал от тебя такой выходки, только и всего.

Соня отдала ему бутылку.

— Могу поспорить, ты еще и не на такое способна,— продолжил Сэндас.— Разве не так? Покажи мне…

Он отставил бутылку в сторону и заглянул девушке в глаза, а через мгновение Соня ощутила, как его пальцы легко коснулись ее бедра.

— Не надо, Сэндас.

— Но ведь…

Соня посмотрела на него в упор:

— Просто не надо, и все.

Сэндас так удивился, что забыл убрать руку. Девушка как бы невзначай скинула ее.

— Соня?..

— По-моему, мы уже прибыли.

Недовольно бурча, Сэндас поудобнее устроился на подушках.

— Забудь, Сэндас,— тихо проговорила Соня.— Лучше помечтай о чем-нибудь другом.

— Знаешь, у нас в Коринфии,— небрежно бросил Сэндас,— говорят, что женщина, которая не принимает ласки, и дарить их не может.

— Смешно,— фыркнула Соня, и в ее глазах вновь загорелся злой огонек.— В Гиркании есть другая поговорка: если мужчина, выпив вина, не может держать себя в руках, то он и женщину свою не удержит.

Сэндас выглянул из-за шторки.

— Остановитесь здесь! — рявкнул он носильщикам.

Соня выпрыгнула наружу, затем, поправив шторы, вежливо обратилась к Сэндасу: