Джеффри Лорд - Ричард Блейд, беглец

Редкий случай после переноса он стоял на ногах! Вернее, уже полуприсел, упираясь спиной в шершавый ствол, ибо ноги его почти не держали.

Блейд выпрямился, плотно зажмурил глаза и сделал несколько глубоких вдохов, разгоняя живительный кислород по всем капиллярам и клеткам изнемогающего тела. Солнечные лучи, профильтрованные кронами деревьев, падали на его лицо; в свежем воздухе веяли запахи травы и зеленой листвы, тонкий сладковатый аромат фруктов. Откуда-то издалека тянуло дымком и доносились слабые лесные шорохи не то ветерок играл в ветвях деревьев, не то поскрипывали их стволы да шелестела трава. Потом раздался свист, Блейд почувствовал слабый удар воздуха, и плечо его обожгло.

Он поднял веки. На плече алела глубокая царапина, и прямо над ним, в древесном стволе, торчала стрела; ее оперенный конец еще подрагивал. Взгляд разведчика метнулся вперед, к обширной поляне, что расстилалась перед ним. С полсотни островерхих шатров, похожих на вигвамы, дым костров, человеческие фигурки, какие-то рослые животные, похожие на лошадей… Эта сцена запечатлелась в памяти мгновенным фотоснимком; на переднем его плане были бегущие к лесной опушке воины да рой стрел, камней и дротиков, нацеленных прямо в лицо Блейду.

Время как будто замерло, растянулось, превращая секунды в часы. Он видел блестевшие на солнце наконечники, почти физически ощущал тяжкую округлость выпущенных пращниками снарядов, смертоносную остроту копий. Он понимал, что через миг рухнет на землю с раздробленным черепом, истекая кровью. Он так ясно представил эту картину — свое неподвижное тело в окровавленной траве, внезапно ставшее похожим на огромного дикобраза. На мертвого дикобраза, ибо дротики и стрелы проткнут его грудь через долю секунды.

Он непроизвольно напрягся, пожелав, чтобы все эти летящие в него предметы, столь неприятные и опасные для жизни, оказались как можно дальше отсюда. Он хотел этого так сильно, что копья, стрелы и увесистые камни вдруг исчезли, будто по волшебству растаяв теплом в воздухе. Тогда Блейд повернулся и побежал в лес.

Сработало! Он повторял это слово как припев марша. Сработалосработало-сработало! Ноги двигались в такт, с каждой секундой набирая силу; грудь мерно расширялась и опадала. Сработало! Прыжок, еще прыжок… Мягкий мох пружинит под босыми ступнями, солнечные лучи скользят по спине и плечам, гибкие стебли какого-то кустарника задевают икры, воздух потоком вливается в легкие.

Местность пошла под уклон, потом — вверх. Проскочив неглубокую ложбинку, он единым духом взлетел на холм и остановился, всматриваясь в редкий лес позади. Могучие деревья высились в двух-трех сотнях футов друг от друга; меж ними простирались залитые солнцем прогалины с короткой изумрудной травой, переходившей ближе к стволам в мшистый ковер. В таком лесу трудно спрятаться, зато преследователей он видел хорошо. Их было человек тридцать, и двигались они быстро — но не так быстро, чтобы это внушало тревогу.

Блейд наклонился, пошарил в траве и поднял сухую ветку размером с клюшку для гольфа. Держа ее в руке, он сосредоточился, на миг погрузившись в некое зыбкое состояние между сном и явью. Когда он вышел из этого полусекундного транса, ветвь исчезла. Разведчик хмыкнул и довольно кивнул головой.

Итак, Старина Тилли его не подвел; изделие «Лейтон Инкорпорейд» действительно работало. Во всяком случае, в точке старта. Что бы ни творилось на другом конце линии, куда бы ни попали телепортированные им стрелы и камни, отправка происходила безукоризненно.

Стрелы и камни… И еще — дротики… Внезапно Блейд вспомнил, что лорд Лейтон просил его не экспериментировать на первых порах с движущимися предметами. Разведчик покачал головой. Те предметы, что он перебросил в приемную пещеру телепортатора, двигались, причем весьма быстро. К тому же, в довольно опасном направлении — прямо ему в голову. И они были дьявольски острыми! Часть из них, по крайней мере… Он усмехнулся и снова покачал головой. Ладно, что сделано, то сделано! Скоро он вернется домой и выяснит, что произошло.

Блейд прикинул время. Он мчался по лесу минут пятнадцатьдвадцать, не больше; значит, в его распоряжении еще почти три четверти часа. Вряд ли за это время с погоней за плечами он сумеет отыскать тут что-либо ценное… Но ему и не ставилась такая задача; главное — проверка телепортатора, а для этого камни, стрелы и сучья подойдут не хуже золотых самородков. Он снова поглядел вниз, на своих преследователей ближайшая группа была в двух сотнях ярдов. Видимо, они заметили его и, подбадривая друг друга гортанными криками, начали разворачиваться цепью у подножия холма. Блейд усмехнулся, подавив пришедшую в голову озорную мысль: он мог бы телепортировать на Землю не только стрелы и камни, но и всю эту ораву… На миг перед его глазами возникла приемная камера Старины Тилли, набитая человеческими телами. Пожалуй, если укладывать пересылаемый товар плотным штабелем, меж стеклянных электродов поместится дюжина-другая дикарей…

Нет, не стоит. Конечно, было бы забавно взглянуть на физиономию Лейтона, но риск слишком велик. Эти парни вооружены копьями и чем-то вроде топоров; можно не сомневаться, что они тут же пустят в ход весь свой арсенал и разобьют хрупкие пластины. Было бы неплохо телепортировать его светлости живое существо, но более безобидное… скажем, мышь или птицу. Блейд повернулся и упругим шагом побежал вниз, надеясь присмотреть по дороге что-нибудь подходящее. Он опережал погоню на сто ярдов и не сомневался, что в ближайшие полчаса у него не будет серьезных проблем.

Чего хотели от него эти туземцы? Сварить его в котле на ужин? Замучить у столба пыток? Содрать кожу и набить чучело? Или они просто испугались, когда он внезапно материализовался под деревом на краю поляны, и пустили в ход оружие из страха? Все эти причины могли оказаться справедливыми — и еще тысячи других.

Мерно покачиваясь на бегу, Блейд в который раз попытался разрешить извечный парадокс ксенофобии. Почему первая реакция разумного существа, столкнувшегося с чем-то чуждым, — страх? Или враждебность? Как расценивать такое поведение? Инстинкт, доставшийся в наследство от диких предков? Некая охранная система, заложенная в подсознание? Но тогда почему он сам никогда не испытывал подобных чувств? Безусловно, он проявлял осторожность, но не опаску… скорее уж — любопытство…

Однако всегда ли так было? Блейд не мог припомнить, чтобы он когда-либо испытывал к чужакам ненависть с первого взгляда. Со второго — возможно; для чего, как правило, существовали веские причины. Но с первого — никогда! Даже в молодые годы в Оксфорде, где училось довольно много арабов, азиатов и африканцев. Пожалуй, дело заключалось в том, что он всегда чувствовал себя сильнее любого нового знакомого и не рассматривал его как потенциального конкурента. Можно ли считать силу основой благожелательности и дружелюбия? Несколько секунд Блейд обдумывал это умозаключение, готовый с ним согласиться; затем он припомнил, сколько мерзавцев с крепкими кулаками и стальной мускулатурой встречалось ему в жизни и мрачно усмехнулся. Нет, мощь тела и духа отнюдь не являлась универсальным средством ни от ксенофобии, ни от жестокости.