Алан Фостер - Флинкс на распутье

А-анны брезгливо, как насекомых-паразитов, стряхивали с себя порошок. От них прямо-таки веяло отвращением. Некоторые все еще кашляли и выплевывали белое, остальные чистили свой камуфляж и приводили оружие в порядок.

К Кааваксу подошел сержант с докладом:

— Погибли двое, достопочтенный. Временно небоеспособен рядовой Кейкави, но мы надеемся, он придет в себя.

Он показал на заходящегося кашлем солдата, из глаз которого текли слезы; его поддерживали под руки двое товарищей.

Каавакс нетерпеливо изобразил первую степень понимания и обратился к Тил:

— Женщина, эта пена вредна для людей?

Зеленые глаза вспыхнули:

— Только если много проглотить. Тогда она забьет внутренности.

Граф повторил жест понимания и снова посмотрел на сержанта.

— Ты слышал, что она сказала. Прими соответствующие меры. В крайнем случае пусть солдаты примут сильное слабительное.

— С-сисстик, уважаемый.

Солдат идея командира явно не привела в восторг. Но прочистка кишок все же лучше, чем смерть от их закупорки.

Не встретив возражений со стороны Каавакса, Флинкс подошел к Тил и детям.

— А что мне делать? — спросил он. — Я тоже наглотался этой дряни.

— Не волнуйся, — прошептала Тил. — Никакой опасности нет.

— Но ты же сказала а-анну… — Флинкс замолчал, увидев ее улыбку.

Каавакс разглядывал место аварии:

— Новые жертвы… Поскорее бы расстаться с этим миром. Дайте мне чистые сухие пески Блазузарра или Сисиркуса! — С шипящим вздохом он повернулся к пленникам: — Куда вы шли перед тем как вас захватили?

— К Дому-дереву, конечно, — ответила Тил, прежде чем Флинкс успел ей помешать.

— Дом-дерево? Как это по-человечески. — Граф снова повернулся к сержанту, в голосе явственно зазвучала аристократическая ирония: — Люди любят деревья. Это симбиоз. Не удивительно, что им удалось здесь выжить.

— И размножиться, — добавил сержант.

— Лично мне здесь совсем не нравится, — возразил Флинкс. — Слишком сыро. Есть и другие минусы.

— С-серс, — согласился Каавакс. — На каждом шагу тебя пытаются отравить, расчленить или выпотрошить. Значит, наши вкусы совпадают. Может, хоть это поможет нам наладить отношения.

Флинкс ухмыльнулся. Напрасно граф взял доверительный тон — его настоящие эмоции Флинкс читал как открытую книгу.

— На моем корабле было два шаттла, — сообщил Каавакс. — Обычно этого вполне достаточно. Однако пережитые лишения и трудности показывают, что мы отнюдь не на обычной планете. Один шаттл погиб на наших глазах, второй ждет на месте посадки. Эта местная женщина поможет нам благополучно вернуться к нему. — Он указал на мешок, покрытый белым порошком. — Сержант, поручите кому-нибудь заняться этим.

Сержант свистом подозвал рядового и отдал приказ. Солдат, явно недовольный выбором начальства, подошел к мешку, убедился, что он крепко завязан, и пристегнул его к своему ранцу. Он храбрился, но чувствовалось, ему совсем не хочется идти по чужому враждебному лесу, неся за спиной ядовитого хищника.

Сержант повернулся к Кааваксу:

— Что будем делать с нашими павшими?

— Оставим их тут.

— Можно найти дупло в дереве… — Сержант сделал жест уважения второй степени.

— Хочешь подвергнуть своих солдат неоправданному риску?

— Нет, достопочтенный, но…

— Не желаю впустую тратить время. — Кааваксу нелегко далось это решение, но он прятал свои чувства. — Любители мертвечины найдут тела в любом дупле. Или, может быть, их сожрет само дерево. В этом мире нам просто нет места, неужели ты этого еще не понял?

Сержант почтительно опустил взгляд:

— Хорошо, что шаттл садился достаточно далеко от нашего пленника.

— Щерсс, — прошипел Каавакс в знак согласия. — Нужно сообщить на борт корабля о случившемся. Адмирал Бейравик будет очень огорчен известием о потерях. Скажи ему, что с нами все в порядке и что пленник в безопасности. И еще доложи о том, как мы намерены действовать дальше.

Сержант кивнул. Он несколько минут переговаривался с кораблем по интеркому, а закончив, снова подошел к графу.

— Высокочтимый адмирал выражает свое сочувствие в связи с неудобствами, которые вам приходится претерпевать, граф Каавакс. Его инженеры готовы дистанционно подвести оставшийся шаттл сюда или в любое указанное вами место.

— Я очень признателен адмиралу Бейравику, но рисковать вторым шаттлом мы не можем. Если с ним тоже что-нибудь случится, мы застрянем в этом лесу до тех пор, пока из Империи не прибудет новый корабль с шаттлами. И ждать на вершине горы, пока нас снимут, мы тоже не можем. Адмирал Бейравик не осведомлен о крылатых хищниках этого мира. Наверху они сожрут нас в два счета.

Мы вернемся к месту посадки тем же путем, каким пришли сюда. Опуститься там мы смогли без помех; полагаю, и со взлетом затруднений не будет. Скажи адмиралу, что мы будем регулярно выходить на связь. — Граф глянул на свой поясной путевод и указал направление. — Выступаем. Командуйте, сержант.

Как смог, Флинкс перевел его речь Тил и детям.

— Скоро стемнеет, — заметила она. — Нужно искать ночное убежище.

— Когда видимость станет нулевой, остановимся на ночлег, — отмахнулся граф Каавакс; эти люди вечно беспокоятся из-за пустяков. — Именно так мы поступали, следуя за вами. Больше никаких задержек. — Он поднял пистолет. — Вперед, Линкс. Женщина, я буду указывать направление, а ты поведешь нас. Твои дети пойдут рядом со мной, так для них же будет безопаснее.

— Хорошо.

Флинкс взъерошил кудри Двелла, и мальчик впервые улыбнулся ему. Впереди шла Тил, за ней Флинкс и ребятишки, потом граф Каавакс. Вслед за ними шагали солдаты во главе с сержантом, стараясь выдерживать дистанцию, которую почему-то считали наилучшей. Рядовой, несший мешок с Пип, замыкал шествие. Ему приказали беречь ношу как зеницу ока и ни при каких обстоятельствах не подпускать к себе Флинкса.

Вскоре лесная долина с дымящимся белым холмом скрылась позади.

Флинкс на планете джунглей

▼▼▼

Глава семнадцатая

Наступили сумерки, а путники все еще не нашли подходящего места для ночевки. О кратковременном привале неумолимый, полный решимости граф Каавакс не желал и слышать. В конце концов запротестовали трое солдат, высланных вперед, чтобы освещать дорогу фонариками. Кстати, Тил шагала без малейших затруднений, явно не нуждаясь в искусственном свете. Ветвь, по которой они сейчас шли, оказалась узкой, а кора скользкой. Солдаты с фонариками здраво рассудили, что рано или поздно кто-нибудь из них оступится и улетит вниз — на верную гибель.