Джеффри Лорд - Ричард Блейд, пророк

— Выпейте, Ричард. Это приведет вас в чувство.

Он выпил и снова захрипел:

— Где… где она?

Его светлость отступил на шаг, всматриваясь в лицо странника.

— Она? О ком вы говорите, Дик?

У него замерло сердце. Синие глаза, каштановые локоны, хрупкая фигурка… Где? Где?!

Блейд шагнул к монитору, склонился над ним, вперив взгляд в смутное изображение. Постепенно оно становилось все более четким, словно кто-то стирал с глаз матовую завесу; теперь он видел людей, суетившихся в камере телепортатора. Один из них согнулся, присев на корточки и будто бы шаря руками по полу; его спина заслоняла половину экрана. Тощий, с длинной шеей… Смити, Кристофер Смити, врач, нейрохируг! Врач? Значит, Асте нужна помощь врача? Он ничего не мог разглядеть на этом проклятом мониторе!

Выпрямившись, Блейд сильно потер ладонями лицо и повернулся к Лейтону. Коньяк согрел его; он чувствовал, что через минуту сможет нормально говорить и двигаться. Но он не собирался ждать так долго.

— Малышка… Перед тем, как уйти… уйти самому… я послал сюда малышку… девочку… что… что с ней?

— А! — седые брови Лейтона взлетели вверх. — Так это она! Простите, Дик, не разобрал. Такие подробности на моем экране не видны. Может быть, пройдем к большому монитору в пункте слежения?

Блейд покосился на голубоватый прямоугольник: Смити встал, но из-за его спины по-прежнему ничего не было видно.

— Нет… не надо к монитору… Скажите… что с ней?

— Думаю, с ней все в порядке, — пожал плечами Лейтон. — Не слишком удачный выбор для первой передачи живого объекта, Ричард. У вас каменное сердце!

Блейд уже полностью пришел в себя.

— Причем тут мое сердце? — раздраженно буркнул он. — Девочка жива?

— Жива и здорова, как сообщил Смити, пока вы просыпались. Конечно, он врач не того профиля, но единственный, кто оказался под руками. Впрочем, у него неплохая общемедицинская подготовка.

— Если она жива и здорова, то пусть идет сюда. И… и дайте мне что-нибудь прикрыться.

Лейтон бросил ему просторный халат.

— Успокойтесь, Дик. Сейчас Смити ее принесет.

— Принесет? — Блейд остановился, сунув левую руку в рукав. — Почему принесет? Разве она не может ходить?

— Полагаю, еще не умеет. Я же говорил, что выбор объекта не слишком удачен. Но ваши остальные посылки просто великолепны! Особенно последняя! Блюда, чаши, кубки… особенно — кубки! Это что, ее приданое?

— Приданым я сам ее обеспечу, — буркнул Блейд, повернув голову к двери, за которой слышалась какая-то возня.

— Боюсь, оно ей не скоро понадобится, друг мой, — Лейтон, усмехаясь, тоже глядел на дверь.

Вошел Смити — длинный, тощий, похожий на жирафа. На его лошадиной физиономии застыло какое-то странное выражение, смесь нежности и страха; в руках он неловко держал багряный сверток, в который Блейд впился глазами. Платье Асты! Ее ряса цвета угасающего пламени!

— Вот, — казалось, Смити хочет протянуть ему сверток, но боится оторвать от груди. Блейд стремительно подскочил к врачу и ухватился за край платья.

— Осторожнее, варвар! — Смити негодующе фыркнул. — Это вам не сосновое полено! Тут надо аккуратно, нежно…

Не обращая внимания на его воркотню, Блейд дрожащими руками отбросил краешек багряной ткани.

Девочка! Малышка! Не грудной младенец, нет; пожалуй, ей было месяцев восемь или девять. Она весело глядела на странника, растянув в улыбке беззубый ротик. Синие глаза, светлые волосики, которые превратятся когда-нибудь в каштановые локоны, фигурка… Фигурка пока что подкачала, решил Блейд, вытирая холодный пот со лба. Он судорожно пытался осознать произошедшее. Хорошо это или плохо? Точно такую же шутку телепортатор сыграл с ним в Зире… ТЛ-2, вторая модель, которую он собирался испытать во время двенадцатого странствия…

— Чей это ребенок? — поинтересовался Лейтон. Его глаза блестели от любопытства.

— Мой! Мой, сэр!

— Но, Ричард… Неужели вы провели там почти год? У нас прошло шесть недель…

— Иногда хватит и часа, чтобы обзавестись ребенком.

— Однако это против законов природы! Плод зреет девять месяцев, и только потом…

Блейд усмехнулся. Что лорд Лейтон, холостяк и старый сухарь, понимал в таких вещах? Малышка смотрела на него синими глазенками, и от ее взгляда таяло сердце. Аста Блейд… Аста Анна-Мария Блейд… Анна-Марией звали его погибшую в автокатастрофе мать.

Все вернется, думал он, все придет на круги своя. Каштановые локоны, темные полукружия ресниц, хрупкая тонкая фигурка… Вопросы, эти бесконечные «как» и «почему»… Первая радость и первая грусть, мимолетная улыбка на розовых губах, теплые ладошки, гладящие его щеки, сапфировое сияние глаз… Отвага и любовь, что помогли ей преодолеть Бездну…

Да, все вернется, но вряд ли он услышит еще раз, как малышка зовет его Ричаром. Впрочем, об этом Блейд не сожалел; он знал более подходящее к случаю слово.

Новеллы

Дж. Лэрд. «Допрос третьей степени»

Лондон, Земля. Лето 1967 года

Трибуны грохотали морским прибоем. Рослый, атлетически сложенный центр-форвард ринулся вперед, выиграв добрых десять футов у растерявшихся защитников ливерпульцев, взмыл в воздух, и в следующее мгновение отменный удар головой исторг из глоток зрителей торжествующий рев.

Ричард Блейд бросил скептический взгляд на картину всеобщего ликования, досадливо сморщился и махнул рукой. В этот сезон шотландцы были непобедимы, и исход матча — тем более, на их поле, — предугадать было не сложно. Плюхнувшись с размаху в жалобно заскрипевшее кресло, он закурил и мрачно уставился на экран телевизора.

Нет, перипетии футбольного матча его не слишком волновали. В конце концов, мир не перевернется от того, вкатят ли пару мячей в ворота или наоборот. И в том, и в другом случае публика получит свое — пару часов сильных ощущений и по бутылке спиртного на брата. За бутылку, правда, придется заплатить отдельно.

Блейд покосился на придвинутый к креслу столик. У него тоже была заготовлена бутылка — причем не дрянного виски, которое потребляли футбольные фанаты, а хорошего французского бренди. Он собирался откупорить ее в момент окончания матча. Только тогда, и ни минутой раньше! Отметив победу англичан или шотландцев, он выкурит сигару и отправится пообедать. Затем пошатается по Пелл-Мелл, заглянет в парутройку магазинов, выпьет стаканчик в баре, а после этого…

Он снова поморщился. После этого делать было абсолютно нечего — разве позаботиться об ужине. Третья неделя отпуска проходила на редкость тоскливо, и Блейд чувствовал, что четвертую ему не пережить. Нет, не пережить! Даже с помощью французского бренди!