Джеффри Лорд - Ричард Блейд, пэр Айдена

Она справилась с замешательством и вежливо склонила голову; пепельные локоны упали на грудь, прикрыв шрамик.

— Ты был у Клеваса, Эльс?

— Да.

— Что он рассказывал тебе в этот раз?

— Сегодня я сам его развлекал.

— Вот как? — Тонкая бровь приподнялась, изогнувшись дугой. — И чем же?

— Хайритскими сказаниями о ттна. Ты не хочешь их послушать?

Секунду она колебалась, потом отрицательно качнула головой.

— Нет. В другой раз, Эльс.

Лицо Блейда помрачнело.

— Все еще боишься меня? Из-за этого? — он протянул руку к ее груди, отвел в сторону пепельную прядь. Састи смущенно усмехнулась.

— Боюсь. Но с каждым днем все меньше.

— Еще немного, и я стану, как вы тут говорите, цивилизованным человеком. Выброшу фран, кинжал, арбалет и займусь резьбой по кости.

— Этого никто не требует, Эльс… Ты наш брат по крови, хотя вырос в жестокой и варварской стране. Но в том нет твоей вины… — Внезапно глаза ее блеснули. — Кажется, ты хотел научиться управлять флаером? Вскоре мы этим займемся. Ты доволен?

Она заглянула ему в лицо.

— Доволен. Очень, — сказал Блейд и направился разыскивать Фалту.

Встречи с Сэндом проходили не столь эмоционально, как с Клевасом, но не менее интересно. Сначала Блейд полагал, что этот долговязый сухопарый мужчина занимается тем, чем положено связисту — связью. Возможно, основанной не на использовании электромагнитного излучения, а на неких иных принципах, но все же достаточно традиционной. Любые способы связи в его сознании ассоциировались с приемником и передатчиком, с печатными платами, проводами и микрофоном; он не сомневался, что в Ратоне имеется какой-то эквивалент земного радио. Собственно говоря, он уже видел такие устройства — авиатор Прилл связывался в его присутствии с Азастой из кабины своего корабля, и потом — потом существовал же какой-то луч, питавший энергией его флаер!

Однако оказалось, что Сэнд понимает под связью нечто совсем иное. Слушая его, Блейд вспоминал последние минуты и последние слова Найлы. Иголочки, которые покалывали его ладонь… предсмертный всплеск сил… таинственное искусство, позволившее ей не чувствовать боли… Это не было телепатией в полном смысле слова, но, без сомнения, чем-то близким и похожим. Драгоценный талант, столь же редкий в Ратоне, как и на Земле. Все немногочисленные агенты Хорады в варварских странах обладали им.

Они не могли читать мысли, но были способны улавливать эмоциональный настрой человека — то, что спириты называли флюидами души. Их дар не позволял отправить связный рапорт, передать конкретную информацию, но самые важные сообщения доходили с абсолютной гарантией. Дела идут плохо или хорошо; и, главное — я еще жив… О смерти тоже становилось известно — когда ментальный канал захлопывался.

Сэнд привел своего ученика в просторную камеру с дверью из какого-то прозрачного материала. За ней располагалась еще одна, и там, на ложах, напоминавших больничные койки, лежали трое. Две женщины и паренек, выглядевший лет на восемнадцать. Дежурные связисты.

Они сменялись через каждые два фара и слушали, слушали, слушали… Человек, находившийся за полмира от них, мог в любой момент послать сигнал; его надо было принять и истолковать. Хорошо, когда тревожные сигналы не поступали, когда разум улавливал лишь мерное биение жизни, отзвук раздумий, неясное усилие чужой мысли, эхо радости, печали или тоски — обычной, не связанной с ужасом смертной муки. Но Блейд знал, что эти люди — или другие такие же — пережили за последний год две смерти. Как минимум две! Асруд бар Ригон был замучен в темнице Тагры, а Найла погибла с перебитым позвоночником на островах Понитэка.

Странник глядел на сосредоточенные спокойные лица дежурных; глаза их были закрыты, руки расслаблены, щеки бледны. Они слушали неслышимое, ловили неуловимое… И их стоило опасаться!

Он повернулся к Сэнду.

— Это действительно необходимо? Ведь у вас есть приборы, посылающие речь человека на огромное расстояние… от берегов Ксидумена до Саммата…

Связист сухо кивнул.

— Да, есть. Но не всегда их можно носить с собой. И нам не хотелось бы, чтобы они слишком часто попадали в чужие руки. Странные вещи, взявшиеся неведомо откуда… Улика! Стоит властям Айдена или Ксама найти нечто подобное, и наш человек обречен. Все, что он может сделать — остановить сердце, не дожидаясь пыток. Или не остановить… Ну, это тебе известно.

Он явно намекал на смерть Асруда. Блейду оставалось лишь догадываться, когда и как старший бар Ригон успел передать сыну опознаватель и что он сказал при этом. Возможно, ничего; возможно, «зажигалка» хранилась в каком-то тайнике, о котором знал Рахи. Так или иначе, она очутилась в мешке разжалованного сардара — безмолвное завещание отца, просьба или приказ дойти к своим, на Юг.

— Прибор есть прибор… — пробормотал Сэнд, разглядывая своих неподвижных сотрудников. — Прибор можно отнять, можно потерять… А голова у человека всегда при себе.

— Голову тоже можно потерять, — заметил Блейд.

— Ну, тогда мы хотя бы узнаем об этом, — взгляд Сэнда скользил по застывшим лицам.

— Они, — Блейд кивнул на дверь, — умеют залезать под череп любому? И мне тоже?

Он задал свой вопрос с некоторой опаской. Способна ли эта команда телепатов докопаться до истинной сущности Арраха Эльса бар Ригона? Найла, по-видимому, обладала такими же талантами, и ей почти удалось раскрыть его секрет… С другой стороны, они провели вместе не один день… и не одну ночь… а специалистов Сэнда он видит первый раз… Однако лучше держаться от них подальше, решил Блейд; кто знает, вдруг какой-нибудь телепатический гений способен уловить эманацию странного и чуждого этому миру разума.

Но Сэнд только усмехнулся и потрепал его по плечу.

— Не беспокойся, мы не умеем читать мысли. А если б и умели… Никого не интересует, что ты ешь, с кем спишь и когда появился на свет.

«Знал бы ты, когда! И где…» — подумал Блейд.

— Я прослушал запись раз двадцать, — сказал Клевас, задумчиво лаская пальцами тонкую ножку бокала. — Очень любопытный документ… И главное, правдивый…

Они с Блейдом опять сидели в уютном кабинете у круглого стола. Неярко тлел потолок, словно имитируя наступавшие снаружи сумерки, свежий воздух вливался в щели вверху стен, пахло цветами и недавно скошенной травой, едва увядшей под жарким южным солнцем.

— Давай поступим так, сиятельный принц: ты повторишь эту балладу, а я прокомментирую ее.

Блейд согласно кивнул. Итак, старый Арьер на северном конце мира некогда спел ему песнь; а старый Клевас из южных пределов брался объяснить ее смысл. Странник медленно произнес: