Красное на красном - Вера Викторовна Камша

водички. Пусть пока еще не бритый Лис суетится, крепит оборону, собирает ополчение, а его подданные машут кулаками и всем… гм… остальным. Им это полезно.

– Не сомневаюсь, что Адгемар использует время с толком. В отличие от нас. Рокэ, вы всегда славились быстротой и натиском. Мы можем перейти Сагранну в обход охраняемых перевалов? Что говорят бакраны?

– Генерал, – покачал головой Алва, – лазать по горам очень неудобно, к тому же у Эмиля лошади, а у вас – пушки. Зачем ломать ноги и калечить ни в чем не повинных животных, когда есть прекрасная дорога?

– Уж не собрался ли ты, – хохотнул Савиньяк, – подойти к Барсовым Вратам и потребовать, чтобы нас пропустили?

– Браво, Эмиль, – улыбнулся Первый маршал Талига. – Ты меня раскусил, именно так я и поступлю. Другие перевалы не столь удобны и расположены слишком далеко на север от… гм… одного места… Но об этом потом. Сначала – Барсовы Врата.

Савиньяк с Вейзелем переглянулись. Так переглядываются люди, видя, что их товарищ собрался проиграть в кости последнюю лошадь или жениться на куртизанке. Ворон засмеялся, брызнув водой в пролетавшую мимо стрекозу.

– Рокэ, – начал Курт, – я как артиллерист должен приветствовать выбор единственной годной для конной артиллерии дороги, но…

– …но ваш долг, – Алва закатил глаза, – велит вам донести до моего сведения, что Барсовы Врата стерегут двенадцать тысяч бириссцев, ущелье перегорожено каменной стеной с тяжелыми гайифскими пушками, при которых состоят не менее гайифские артиллеристы…

– Ущелье прямое и широкое, как дворцовая аллея. Промахнуться там просто невозможно, – буркнул Вейзель. – В Барсовых Вратах хранится десятая часть сокровищ кагетских казаров. Так сказать, на черный день. Адгемар считает надежным не только место, но и коменданта, и гарнизон.

– Если это в самом деле так… – Савиньяк заметно волновался. – Меня еще никто не называл трусом…

– И не назовет, – успокоил кавалериста Рокэ. – Так что, господа генералы, не бойтесь и смело рассказывайте о пушках на придорожных скалах. Там еще и камни приготовлены, чтобы обрушить на голову штурмующих. А теперь, Курт, вам самое время вздохнуть и сообщить, что мы свою артиллерию использовать для штурма не можем, поскольку крепостные орудия простреливают дорогу далеко вперед и снесут любую батарею, а у нас только легкие пушки и мортиры. Как, господа, будете мне напоминать о достоинствах гайифских кулеврин и полукулеврин или поверите на слово, что я осведомлен об их возможностях?

На скулах артиллерийского генерала заходили желваки.

– Я не намерен повторять то, что вы и так знаете.

– Спасибо, Курт, я вам чрезвычайно обязан. Итак, после сокращенных за счет доверия к моим скромным познаниям артиллерийских страданий слушаем арию Савиньяка о том, что единственная обходная тропинка расположена очень неудобно. Эмиль, будь так любезен, объясни моему оруженосцу, что отряд, который рискнет сунуться в обход, уничтожат во время спуска, а если он все же проскочит, защитники стены успеют развернуться и вырубить всех подчистую.

– Уверяю вас, Рокэ, герцог Окделл это понимает, – чопорно произнес Вейзель.

– Главное, чтобы это понимали наши кагетские друзья. – Ворон плеснул водой вслед еще одной стрекозе. – Я даю им два месяца. Пусть убедятся в неприступности своего перевала.

– Два месяца?! – выдохнули оба генерала. – Это безумие!

– Опять этот образ… Я десять лет подряд слышу о своем сумасшествии, придумайте что-нибудь поновее. Уверяю вас, за два месяца ни Барсовы Врата, ни Адгемарово золото никуда не денутся.

– Два месяца? – Внимательно слушавший Бонифаций хитро глянул на Проэмперадора. – Почему именно два?

– Потому что с Кагетой нужно покончить до холодов. Неожиданность, ваше преосвященство, бывает двух видов: когда вас еще не ждут и когда вас уже не ждут. То, что я слышал о наших славных «барсах» и не столь славных казаронах, заставляет усомниться в их терпении. Сначала они разбушуются, но через месяц им это надоест. Воякам станет скучно спать одетыми и воздерживаться от попоек. Надо полагать, вся толпа за неимением врага внешнего обратит свой пыл друг на друга.

– Рассчитываете на раздоры в кагетской армии? – быстро переспросил епископ.

– Я рассчитываю сыграть свою игру.

– Рокэ, – подался вперед Савиньяк, – зачем ждать, если можно ударить сразу? Наше появление будет полной неожиданностью. Бириссцы уверены, что мы еще в Варасте.

– Хорхе знает свое дело. Через два месяца они будут в этом уверены еще больше. Мне нужны бакраны, Эмиль, а им раньше чем к началу осени не успеть.

– Вы – блестящий военачальник, Рокэ, – Курт Вейзель походил на человека, который внезапно вспомнил что-то весьма неприятное, – и я согласен – мысль ударить по первопричине наших бед весьма удачна с военной точки зрения. Более того, я готов поверить, что вы возьмете Барсовы Врата, но мы не можем воевать с Кагетой. У нас нет доказательств ее причастности к набегам бириссцев, а по Золотому Договору мы не имеем права даже в горы входить, не то что штурмовать перевал. Если мы это сделаем, на Талиг бросятся все.

– В самом деле, – Савиньяк был явно встревожен, – я об этом как-то забыл.

– Вы подходите к делу слишком прямолинейно, – поморщился Рокэ, – и вот вам результат. Ох, господа, господа… Ну, с вами, Курт, все ясно, вы – примерный семьянин, напрочь лишенный порочных наклонностей, с вас и спросу-то никакого, но ты, Эмиль! Ты же играешь, причем по-крупному, до тебя должно было дойти, что с шулерами нужно вести себя по-шулерски. Объяви Гайифа и ее хвостоносцы войну Талигу, это была бы честная игра, но они предпочитают плутовать. Прелестно. Пусть думают, что они на коне, и взвинчивают ставки, не будем им мешать.

– А потом? – резко спросил Вейзель.

– А потом, – потянулся Рокэ, – я или подменю колоду, или смахну карты со стола.

2

Козлы были большими, чтобы не сказать – огромными. Робер Эпинэ не только не видел подобных тварей, но и не представлял, что такое где-то водится. Тем не менее лохматые рогачи существовали и даже колотили рогами в, если можно так выразиться, ворота Барсовых Врат. Действия козлищ выглядели вполне разумно – они отступали, наклоняли головы, хорошенько разгонялись и били по створкам, после чего отходили для новой атаки. Конечно, пробить окованные медью толстенные доски им было не под силу, но упорство и размеры непонятно откуда взявшихся зверюг впечатляли. Зрелище было то еще, особенно если учесть, что козлиные спины покрывали плащи из барсовых шкур, на одном рогаче лицом к хвосту сидел абсолютно лысый всадник, а на спине второго красовалась клетка, в которой отчаянно металось нечто несусветное.

Еще более странные вещи происходили в самой цитадели. Если Роберу было скорее смешно, то обычно невозмутимые бириссцы, составлявшие