Хозяин облачного трона II - Алексис Опсокополос

утра на главной арене начнутся бои тех, кто претендует на диплом с отличием. Бои лучших из лучших! — директор сделал паузу, окинул взглядом строй и добавил: — В этом году таких двенадцать человек. Значит, завтра вы увидите шесть поединков — шесть ярких сражений, шесть доказательств доблести и мастерства выпускников!

Тут весь плац опять загудел, и аплодисменты прокатились новой волной. А я лишь усмехнулся. Если этот напыщенный дурак действительно поставит меня против Фраллена, поединок будет не просто «яркий». Он запомнится академии надолго.

— После отличников, — продолжил тем временем директор, — на арену выйдут остальные выпускники. Бои будут проходить на главной и тренировочной аренах. За два дня все поединки должны завершиться. Расписание боёв и составы пар будут вывешены в главном корпусе и на всех досках объявлений ещё до обеда. Прошу никого не опаздывать и подойти к испытаниям со всей серьёзностью. А пары отличников я назову сейчас, чтобы вы могли аплодисментами выразить уважение тем, кто окончил академию с блестящими результатами!

Ряды оживились. Даже младшие курсы вытянули шеи, желая услышать имена.

— Ещё хочу сказать, что на всех шести поединках отличников и, возможно, на многих других будут присутствовать представители столичного Департамента образования и члены Попечительского совета, — объявил директор, — Поэтому прошу всех выпускников не ударить в грязь лицом и показать, на что способны курсанты Криндорнской военно-магической академии.

Плац взорвался аплодисментами, кто-то даже выкрикнул: «Служим Империи!» В шутку или искренне — непонятно. А директор, пока все шумели, вынул из внутреннего кармана сложенный лист и развернул его.

— Ну а теперь, пары отличников! — сказал он, когда народ немного притих. — В каком порядке они будут названы, в таком и выйдут завтра на арену.

Все замерли, а директор посмотрел в бумагу и громко произнёс:

— Первая пара: Грайн Элтор и Кевор Ильс!

Народ захлопал, а в строю, справа от меня, тут же послышались радостные возгласы. Двое парней, стоявших плечом к плечу, пожали друг другу руки. Видимо, друзья.

Директор дождался, пока аплодисменты стихнут, и продолжил:

— Вторая пара: Дарис Фраллен и Аристарн Оливар!

Всё-таки он поставил нас с барончиком в одну пару. Дурак, какой же он дурак. А ведь мог если не догадаться, так хотя бы призадуматься, чего это я так нагло и уверенно себя веду. Ещё и после дежурства у разлома. Впрочем, это могло быть требование Фралленов, тогда от директора ничего не зависело, и вопросов к нему не было.

А на плацу тем временем повисла странная тишина — такая, что было слышно, как флаг академии на ветру шуршит. Я стоял и не понимал, в чём дело, пока натурально не почувствовал десятки взглядов, впившихся в меня. Ну да, понятно. Этим ребятам ситуация явно казалась странной: тихоня Ари — бывший середняк с едва заметным даром, особо себя не проявлявший, вдруг оказывается в списке отличников. А уж с кем его поставили в пару…

— Директор подсуетился. Подсунул своему любимчику Дарису самого слабого противника, — высказал кто-то, похоже, общее мнение.

Я лишь усмехнулся. Пусть говорят что хотят. Завтра удивятся.

— Сочувствую, Ари, — произнёс стоявший рядом со мной Стилан и хлопнул меня по плечу. — Тебе надо хотя бы первый раунд продержаться. Ты же понимаешь, что Дарис сразу же будет браться в полную силу. Он не из тех, кто соблюдает негласные правила. Он вообще никакие не соблюдает.

— Ты лучше Фраллену посочувствуй, — спокойно ответил я. — Подставил его директор.

Стилан с удивлением и недоверием посмотрел на меня, но вопросов задавать не стал. Я тоже не горел желанием что-либо ему объяснять. Зачем? Завтра всё увидит. А директор тем временем объявил остальные пары, пожелал всем удачи на поединках и отпустил всех на обед.

Сразу же с плаца мы со Стиланом в столовую и направились, а там, как водится, сначала — в умывальную. Я только намылил руки, предвкушая вкусный обед — в академии неплохо кормили, как дверь распахнулась, и в проёме появился ухмыляющийся Фраллен. Барончик вошёл неторопливо, будто по подиуму дефилировал. За ним — трое его неизменных приятелей, такие же самодовольные.

— Ну что, Оливар, слышал? — сразу же обратился ко мне Фраллен. — Нас с тобой поставили в одну пару.

— Слышал, — ответил я спокойно. — Не глухой.

Барончик ухмыльнулся ещё более мерзко и, играя на публику, заявил:

— Да уж, не повезло тебе. Советую прямо сегодня забрать документы и по-тихому уехать домой. Это будет лучше, чем испытать завтрашний позор.

Его дружки захихикали, переглядываясь, а я пожал плечами и сказал:

— Да, согласен. Бой с тобой — это действительно позор.

Хихиканье переросло в смех. Но смеялись уже не прихвостни барончика, а другие курсанты у раковин — те, что слышали разговор. А я добавил, будто невзначай:

— Но что ж теперь поделаешь, раз так поставили? Придётся марать об тебя руки.

Улыбка у Фраллена сразу съехала, лицо побагровело, глаза налились злостью.

— Завтра я поставлю тебя на колени, Оливар! — прошипел он. — Прямо перед всей академией и ещё в первом раунде! Стоящий на коленях противник в выпускном поединке — лучшее завершение учёбы. Это будет красиво.

— Ты уверен, что это будет красиво? — уточнил я.

— Уверен, — дерзко ответил барончик. — Это будет великолепно!

— Да, ты прав, — согласился я. — Это действительно будет смотреться эффектно. Завтра я поставлю тебя на колени. Спасибо за идею, я уже прямо проникся ей.

На секунду в умывальне стало тихо. Даже вода будто тише стала журчать. Морда Фраллена приобрела уже как-то совсем нездоровый свекольный оттенок.

— Да как ты смеешь такое мне говорить? — выдавил он.

Похоже, этот малолетний упырь думал, что только он может сыпать такими угрозами, а к нему все должны относиться с уважением.

«А нас-то за что?» — вспомнил я сразу же после его слов анекдот из моей прошлой жизни.

— Да как ты смеешь? — повторил барончик уже чуть ли не криком.

— Легко и непринуждённо, — ответил я усмехнувшись. — Удивляюсь, что ты вообще решился рот открыть на меня. Забыл, как в прошлый раз скулил, обделавшись от страха?

Я думал, после этих слов Фраллена хватит удар, и мне завтра засчитают техническую победу, настолько его перекосило. Однако каким-то чудом он смог взять себя в руки и даже натянул на морду кривую ухмылку. После чего заявил:

— У