Иллюзия бога - Алина Штейн

когда-нибудь умрешь, танцуешь по-другому. Это было забавно и любопытно, пока мне не хотелось домой. Сюда. На Сайд. Жизнь дала трещину и стала похожей на задницу.

«Как просто! Бессмертие обрекает на скуку, а скука – мать безрассудности».

– И теперь иллюзия разрушится, – выпалила Ари. – А это, между прочим, единственный способ попасть в мир, где людям плевать на богов, где есть Шекспир, порно и шоколадные торты.

– Вот черт, о тортах я как-то не подумал…

– Дионис, это серьезно! Ты, блин, создал целый мир.

– Ага. Совсем маленький мирок.

– И он умирает без твоего присутствия!

– Хрен бы с ним! Это же к лучшему! Всем Двенадцати давно пора сюда, дарлинг. Разве не этого они хотели? Разве здесь не хорошо?

– Не всем, – сказала она, вспомнив Гестию и тех, кто надеялся остаться в кампусе. – Многие боги и герои получили там второй шанс. Неужели не скучаешь по своей иллюзии?

Он целовал ее плечи, ключицы, шею. Он целовал ее руки.

– Нет. А ты?

– Скучаю, – призналась она, зарываясь пальцами в его волосы. – Я думаю о тех, кто там останется. А что случится со смертными после того, как твоя иллюзия разрушится?

– Вообще-то люди забыли о тебе и перестали почитать тебя как богиню. Я уже не говорю о том, что остаться в универе – это их выбор. Как я могу посягнуть на него? И зачем мне это? Особенно теперь, когда я обрел тебя и наконец могу быть самим собой. Я же божество свободы! И да… я, конечно, люблю людей, но иногда они те еще занозы в заднице.

– Иногда? – Ари вскинула взгляд. – А что, разве только тебе можно тосковать по Семеле?

Он вздрогнул, как от удара.

– Двенадцать нашли ее тело, кстати, – продолжила Ари. – У Кроноса в кабинете. Он каким-то образом остановил тление. Видимо, замедлил время…

– Ого. – Дионис просиял от радости. – Наверное, хотел меня шантажировать. Хорошо, что в итоге не успел… Думаю, Аид сможет вернуть Семелу. Поворчит, конечно, как старый дед, но вернет.

– Люди тебе небезразличны, – лукаво улыбнулась Ари.

Он вздохнул:

– Вечно ты думаешь о других, дарлинг. Спасать афинских юношей и девушек от Минотавра? Пожалуйста. Спасать задницу Тесея от гнева твоего отца Миноса? Пожалуйста. А о тебе кто подумает? У тебя слишком доброе сердце.

– Зато ты от излишней доброты не страдаешь. – Ари отстранилась. Она не забыла свою обиду. – Почему ты не снился мне? Даже к Зевсу во сне приперся, а ко мне…

– Ты же почти не спала, дарлинг! Кофе, сигареты, черные круги под глазами…

– Ну-ну. – Ари недоверчиво хмыкнула. – Захотел бы – нашел способ прийти. Так почему же не приходил? Мне снилась смерть Минотавра. Мне снились леса, изувеченные ветрами. Мне было холодно, я мечтала о настоящей весне, я шла ко дну, в моих легких росла полынь… Но тебя в этих снах никогда не было.

Дионис опустил голову.

– Хотел, чтобы соскучилась посильнее. И побыстрее отправилась сюда.

– Ну и мудак, – вздохнула Ари. Без злобы. Чего уж теперь злиться.

Они прижались друг к другу лбами.

– Что мне сделать, чтобы заслужить прощение?

Он пах кровью, сырой землей и травой после дождя.

– Возвращайся обратно, чтобы твоя иллюзия не разрушилась. Такой ответ тебе подходит?

– Ариадна, да оставь ты этот несчастный универ! Я тебе десять… нет, двадцать таких наклепаю! Даже лучше! Наше место здесь. Мы вневременные. Мы вечные.

Самое ужасное, что его слова откликались у Ари в душе. Она понимала его. Даже на секунду задалась вопросом: не лучше ли оставить все как есть? Неужели она столько рвалась сюда, на Сайд, чтобы потом вернуться обратно?

– Нет, – выдохнула она.

Дионис недоверчиво изогнул бровь и посмотрел на нее так, будто впервые увидел по-настоящему.

– Нет? – эхом повторил он и рассмеялся, как безумный. В этом смехе слышались и рычание льва, и шипение змеи. – Почему?

– Ты не можешь признать очевидный факт: я не богиня! Я когда-то была ей, но очень, очень, очень давно! Той Великой матери больше нет. Нет того величия, судьбы, вечной ночи… Есть только я.

– Но ты можешь стать ей снова. Если бы ты только захотела…

– Я уже не вспомню, каково это!

– Ничего, научишься!

– Я стала человеком. Это так просто не изменить.

– В глубине души ты перестала быть человеком еще в ту ночь, когда мы с тобой встретились. Конечно, чтобы обрести бессмертие, тебе придется умереть, но…

Ари поперхнулась.

– В смысле «умереть»?

Дионис молчал.

– Я не… То есть я должна… – Она растерялась, не в силах подобрать слова. – Ну не можешь же ты быть настолько поехавшим? Правда?

– Могу.

Ари слышала шуршание змей за спиной. Ближе, ближе… Они окружали ее, брали в хищное кольцо, которое ни за что не выпустило бы ее.

– Точно, можешь… – Она обессиленно опустилась на землю. Время будто остановилось.

– Дарлинг, ты не убежишь от своей сути. Тебя запихнули в неподходящую оболочку. Ты для нее не годилась. Ты пыталась освоиться в этой оболочке, но у тебя ничего не получалось. И не могло получиться, сколько бы ты ни старалась! Ты не должна была родиться человеком. Вместе мы могли бы разобрать вселенную на части и сложить снова. Тебе суждено менять миры!

Ари с горечью улыбнулась. Когда-то она нуждалась в том, кто изменит ее жизнь. Ждала магии. Ждала неизведанного и кого-то особенного. Действительно, почему же она сама не могла изменить все?

Неожиданная ярость переполнила ее.

Он все еще был Дионисом, но она больше не была уверена в том, что он был ее Дионисом. Что-то в нем изменилось.

– Знаешь, я сделала бы что угодно, чтобы прийти за тобой. А если бы не могла идти – приползла, телепортировалась, угнала правительственный вертолет. Но я пришла за мальчиком с ебанцой, которого знала и любила! А нашла чувака, который уговаривает меня забить на целый умирающий мир с хорошими людьми, а потом самой сдохнуть ради призрачной надежды стать божеством!

«И самое ужасное, что я все еще люблю тебя», – добавила она. Мысленно, конечно, но он так взглянул на нее, будто услышал.

Ари всматривалась в его лицо, словно сделанное из чистого пламени, мрака и дикой природы. И думала: где та грань, которую нужно переступить, чтобы оказаться в пустынных залах абсолютного сумасшествия?

– Не знаю, может ли бог безумия сойти с ума, но, кажется, с тобой приключилось именно это.

* * *

Услышав такой диагноз, Дионис не мог не оценить иронию. Он, дарующий абсолютную свободу по ту сторону Добра и Зла, бог не просто сил, а переизбытка сил, – тронулся рассудком! Это было