Цикл «Рождённый магом». Компиляция. Романы 1-14 (СИ) - Мэннинг Майкл Г.

— Лэет ни'Бэрэк, — закричал я, указывая посохом на стену у них за спиной.

На мои глаза и уши обрушились свет и звук. Я повторил процесс, указывая на разные точки вдоль стены, надеясь замедлить вливавшихся в двор герцога людей. Джеймс повернулся, и направился к складу, когда вдруг споткнулся и упал. Из его бедра торчала стрела. В моём горле зародился крик, но в нём не было слов, лишь примитивный звук, полный боли и эмоций. Всё больше стрелков стали целиться с разных точек двора.

Один из пришедших со мной людей развернулся, чтобы схватить раненного герцога, потащив его на себе через двор. Другие к этому моменту добрались до меня, и стояли внутри — ждали меня, чтобы мы могли сбежать. Я выбежал наружу, чтобы помочь человеку затащить Джеймса под прикрытие склада.

Прежде, чем я смог до них добраться, ударило ещё несколько стрел. Я не мог видеть лица человека из-за его шлема, но удивился его силе. В его плече засела стрела, но он тащил герцога так, будто тот ничего не весил. Я схватил Джеймса за ноги, и мы побежали к дверям. Вокруг нас стали падать стрелы, и несколько попали в мой щит. Я запоздало подумал о том, чтобы расширить щит, прикрыв Джеймса и его неизвестного спасителя. Я так устал, что даже это мне едва удалось.

Мы забрались внутрь, и несколько рук помогли затащить его в круг. На нас неслась дюжина солдат, и я знал, что они настигнут нас прежде, чем я смогу активировать круг. Страх и гнев лишили меня здравомыслия, и я шагнул наружу, чтобы их встретить. «Пиррэн ни'Трэ́гэн!» — закричал я. По двору пронеслась ударная волна огня и смерти. Бежавшие в атаку на нас люди сгорели дотла, и даже те, кто был дальше, у стен, были отброшены. Пламя нашло почву, и единственное во дворе дерево превратилось в костёр. Дом герцога, похоже, также загорелся.

Мой гнев взял надо мной верх. Я в шоке уставился на содеянное, впав в отчаяние от только что отнятых мною жизней. Ладонь, которая легла мне на плечо, вернула меня к себе.

— Сын, нам пора. Позже будет время для сожалений, — послышался голос моего отца.

Удивлённый, я посмотрел на человека, который тащил герцога через двор вместе со мной. Меня озарило узнавание, когда я увидел под его защитной маской бороду. Он дёрнул меня за руку, и мы двинулись обратно внутрь. Он дёрнулся, и испустил странный крик, когда мы были близки к спасению.

Я с ужасом увидел, что у него между лопаток появилась вторая стрела. Я убрал стоявший вокруг него щит, когда мы вернулись внутрь… Я проклял себя за глупость. Схватив его в падении, я с трудом держал его на ногах, когда мы вошли в круг. Борясь с истощением, я в последний раз перенёс нас в Уошбрук.

Глава 30

Наше прибытие приветствовали радостные выкрики ожидавших, но их радость была кратковременной. Джеймс был тяжело ранен, а мой отец… все мысли исчезли из моей головы, когда я думал о нём. Я мягко опустил его на землю, крича людям, чтобы они отошли прочь. Мне пришлось положить его на бок из-за торчавших у него из спины стрел.

Пенни испустила шокированный вскрик, когда осознала, кого я держал:

— О боги! Это Ройс!

Мой разум не мог удерживаться на месте, пока я пытался думать. Я тщился сосредоточиться, забросить свои чувства внутрь слабеющего тела моего отца, чтобы выяснить размеры повреждений. Кто-то начал кричать мне на ухо, пытаясь привлечь моё внимание. Я вышел из себя, когда нарушилась моя концентрация — не глядя, я крикнул:

— Пенни! Заставь всех отойти, чтобы я смог сосредоточиться! — быстро огляделся я, зыркая на зевак: — Если кто-то ещё меня прервёт, то умрёт прежде, чем пожалеет о своей ошибке, — выдавил я сквозь стиснутые зубы.

Когда я начал заново, у меня ушло ещё больше времени на то, чтобы вернуть себе внутреннюю уравновешенность. Я силился успокоить своё сердце и подавить нарастающую внутри ярость. После долгой минуты я вернул себе сосредоточенность, и начал осматривать раны моего отца. Обнаруженное меня встревожило. Одна стрела, первая, засела в лопатке. Её я сразу выбросил из головы — наихудшие повреждения нанесла вторая стрела.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Её древко прошло между лопаткой и позвоночником, наконечник засел рядом с его сердцем. Он проколол его левое лёгкое, а также уколол сердце. Одна из питавших сердце артерий сильно кровоточила. Ранение было ужасающим для моего внутреннего взора. Я не мог починить лёгкое или артерию, не удалив стрелу, и у меня в лучшем случае было лишь несколько минут. Он истекал и захлёбывался собственной кровью. Ещё неизвестно, что из этого убьёт его первым.

— Кто-нибудь, найдите Маркуса! Я хочу, чтобы он был здесь немедленно! — закричал я. Паника добавила истеричные нотки в мой голос. Тут мой отец попытался заговорить. Его слова были тихими и мокрыми от крови, из-за чего его трудно было услышать.

Я наклонился ближе, приблизив ухо к его рту.

— Есть надежда? — тихо прохрипел он. При этих словах по моему лицу покатились слёзы.

— Может быть… держись, Пап, ещё не конец, — сумел выдавить я, и подавился, прежде чем смог сказать что-то ещё. Его рана была смертельной, но её природа была для меня поправима… если бы я мог делать сразу три дела одновременно. Я постарался подумать ясно. Если бы это было моё собственное тело, то было бы проще. «Мне нужна абсолютная концентрация», — подумал я про себя. Мне нужно было забросить внутрь него мой дух, как я сделал с лошадью столь долгий год назад. Будет гораздо проще работать изнутри.

Я прошептал несколько слов, и метнул свой разум наружу, уставясь в голубые глаза моего отца. На миг я ощутил, как наши разумы соприкоснулись, пока я пытался войти, но затем мои мысли метнулись обратно, неумолимо затянутые обратно в мою голову. Я был привязан к своему собственному телу… моими узами. Моё сердце закричало от боли, когда я осознал, что не могу сделать то, что было необходимо. Я боролся внутри, пытаясь освободиться от созданных узами ограничений. Меня пронзила боль, когда я попробовал порвать их силой, и Пенни споткнулась и упала рядом со мной. Я убивал нас обоих.

На меня накатило отчаяние, и я сдался — и тут я услышал, как мой отец снова попытался заговорить. Я поднял его голову и прислушался, но даже поднеся к нему ухо, я не мог его понять. Его взгляд пронзал меня, пока он пытался говорить. Он прочертил пальцем какой-то силуэт на земле, но я не смог понять, что это. Он снова заговорил, но единственным словом, которое я смог разобрать, было «люстра». Бессмыслица какая-то.

— Я не понимаю… что ты пытаешься сказать? — ответил, почти не видя его из-за заполнивших глаза слёз.

Он указал на Джеймса, полулежавшего в нескольких футах от нас, и снова одними губами произнёс слово «люстра». Он казался таким настойчивым, и я отчаялся понять его.

— Джеймс! Что он имеет ввиду… люстра?

Джеймс посмотрел на меня немного, прежде чем ответить:

— Я думаю, о имеет ввиду люстру в главном зале, в Ланкастере. Он сделал её для меня после твоей битвы, — сказал он. В то время царил такой хаос, что я и не заметил. Я даже не знал.

Ройс кивнул в ответ на его слова, и показал на мои глаза, потом на Джеймса. У него из глаза выкатилась слеза, пока он смотрел на меня.

— Я думаю, он хочет, чтобы ты посмотрел на люстру, Морт, — мягко сказала рядом со мной Пенни.

Я согласно кивнул:

— Где Маркус? — спросил я её. Теперь моей единственной надеждой было то, что его богиня сможет сделать недоступное мне, но время утекало.

Дориан явился и ответил на мой вопрос:

— Он в Ланкастере, Мордэкай. Он отправился туда вчера, там ребёнок заболел.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

На меня накатила чёрная волна, но я оттолкнул её. Отчаяние никому не поможет. Я снова осмотрел раны — мне придётся справиться как смогу, снаружи. Я начал вытаскивать древко стрелы, пытаясь заштопать повреждённое лёгкое по мере извлечения наконечника. Мой отец дёрнулся от боли, и наконечник глубже врезался в его сердце. Я убивал его. Я ощутил, как его сердце забилось чаще, слишком часто, пока оно силилось толкать кровь через его тело.