Норман Хьюз - Братья по оружию

Та медленно подняла руку, приняла бокал — и так же медленно перевернула его, вылил на пол рубиновую жидкость. Тусцелла отскочил с ругательствами. Кто-то у него за спиной, не вы-. держав, захохотал. Стервятник рывком обернулся.

— Заткнитесь, псы, а не то я вам вобью зубы в глотку!

Но кто-то другой все равно продолжал смеяться. Взгляд Тусцеллы заметался в поисках наглеца…

Смеялась графиня Лигейя.

Бандит оскалился.

— Рад, что вам так весело, моя дорогая. Не поделитесь ли, что вас так порадовало?

Они впервые услышали ее голос — суховатый, чуть надтреснутый голос пожилой, полной достоинства женщины:

— Я думаю о том, что сделает с тобой мой сын, когда узнает об этом!

— Твой сын?! — Тусцелла разразился хохотом.— Это который же? Святоша митрианец? Или этот слизняк Пронтий? Или…

Лигейя покачала головой.

— Мой сын, Тусцелла. И ты знаешь, о ком я говорю.

Рыжеволосый побледнел, отступая на шаг. С уверенностью, которой отнюдь не ощущал, возразил:

— Грациан ничего не сделает. Он не станет рисковать жизнью любимой матушки — а ты все же в наших руках, не забывай! И мы можем быть не так вежливы, как ты привыкла у себя во дворце!

Задумчиво, словно давая добрый совет, графиня отозвалась, сочувственно качая головой:

— Но ты не сможешь держать меня тут вечно. Меня видели слишком многие — похищение не удастся скрыть. Стоит Лаварро узнать — он сотрет твой притон с лица земли. Тебе не выстоять против всей коршенской армии. А если надеешься прикрываться мною, как щитом… Напрасно. Лаварро с готовностью пожертвует мною — чтобы потом отомстить втройне за оскорбление. Никто не станет вести с тобой переговоры только ради спасения моей жизни!

— А вот тут вы ошибаетесь, графиня! — Тон Тусцеллы был исполнен злорадства.— Один человек на это пойдет. И с радостью. Потому что с моей помощью сможет наконец заставить графа Лаварро отречься от трона — в свою пользу! Со мной граф, может, и не стал бы торговаться, но вот дружку моему отказать никак не сможет! — Он вызывающе посмотрел на Лигейю.— Не верите, что это получится?

Несколько мгновений женщина словно взвешивала про себя сказанное — затем опустила голову.

— Так, значит, Грациан был прав… В семье, действительно, есть предатель! И кто же готов купить себе корону такой ценой?

— А вот это…— Тусцелла не скрывал торжества,— Вы узнаете в свое время, графиня!

— Зачем же тянуть? Будем считать, этим ожерельем я заплатила достаточно, чтобы узнать его имя…

Стервятник мерзко захихикал, оглянулся на своих товарищей.

— Ну что же, большой беды не будет, если я уже сейчас поведаю, кто будет нашим следующим правителем. Клянусь Небом, графиня, вы будете удивлены…

…Они очнулись в клетке. С трех сторон — сплошная каменная стена без окон, с четвертой — решетка, железные прутья в палец толщиной. Напротив, лениво укачивая, словно младенца на коленях, меч в ножнах, уселся стражник, толстый, бритый наголо парень, обвешанный золотом.

Похоже, неистощимый поток ругательств, которыми осыпал его киммериец, приводил охранника в истинное восхищение: тот пару раз даже принимался цокать языком и кивал, словно брал на заметку какое-то особо удачное выражение.

Конан мог бы продолжать так бесконечно долго — одновременно пытаясь незаметно ослабить узел, стянувший руки за спиной… пока что, увы, безрезультатно, как вдруг Палома окликнула его неожиданно сладким голосом:

— Сигерд, любимый муж мой!

Он уже повернулся было, чтобы в красках выразить все, что думает по поводу этой проклятой игры, которая может стоить им обоим жизни — но наткнулся на выразительный взгляд наемницы — и осекся. Та явно что-то задумала.

— Что, Сьохиль?

— Сигерд, мы оба скоро умрем. Это правда? — Она повернулась к стражнику. Тот похотливо ухмыльнулся.

— Ну, ты-то еще поживешь немного, красотка. Это я тебе обещаю!

— Но мужа вы убьете! — Бандит выразительно пожал плечами: мол, что проку спрашивать очевидные вещи.— Так позволь нам с ним попрощаться!

— Чего-о? Руки не развяжу, и не проси!

— Нет, нет, добрый господин,— испуганно залепетала женщина— Просто позволь — пусть муж хоть поцелует меня… на прощание!

Кром! Что она задумала?

Стражник, как видно, задался тем же вопросом, но не заподозрил в этой безобидной просьбе ничего, кроме глупой бабьей сентиментальности — а потому великодушно дозволил:

— Ну, ладно. Потешьтесь напоследок, так и быть.

— Поцелуй меня, Сигерд, любимый! Совершенно ошалевший от такого поворота,

Конан, связанный, подкатился к наемнице. Та тоже подползла навстречу — и повернулась так, чтобы стражнику было не разглядеть ее лица.

Их губы встретились. Но вместо поцелуя Палома яростно прошептала:

— Живее! Зубами — слева из воротника!

Вот оно что! Конан тут же вспомнил их давний разговор с наемницей о том, где удобнее прятать оружие. Сам-то он был яростным противником всех этих штучек. Честный меч, честный нож — только это достойно мужчины! Но, возможно, зря он тогда осуждал Палому!..

Ухмыляясь, северянин нагнул голову, делая вид, будто целует ее в шею — и осторожно извлек за рукоять тонкое лезвие.

Терция! Оружие наемных убийц. Гибкое, точно ивовый лист, смертоносное, как бритва!

— Ближе мне к рукам!

Стараясь, чтобы со стороны их действия выглядели, как невинная любовная игра, Конан ухитрился передать терцию прямо в руки наемнице.

Как она сумеет справиться — со связанными запястьями! — он не мог понять… но, судя по всему, в Бельверусской тайной службе Палома прошла неплохую школу! Всего через несколько мгновений ее серые глаза вспыхнули победным блеском.

Готово!

Неожиданно она приподнялась на полу.

— Эй, господин стражник! Тот заухмылялся.

— Что, муженек-то мало на что способен? Ну, так и быть, давай я тебе помогу!

Палома оскалилась в ответ.

— Ты добрый человек. Иди сюда, ко мне! Тот с сожалением помотал головой.

— И рад бы, красавица, да ключ от вашей клетки только у Стервятника. Не доверяет он нам почему-то…— и паскудно захохотал, пожирая ее глазами.

Наемница с сожалением вздохнула.

— Жаль. Тогда придется справиться и так…

— Ты о чем это? — Бритый удивленно скривился: как видно, что-то в голосе пленницы насторожило его. Но осознать собственную тревогу он не успел…

Резкий взмах руки. Свист лезвия.

И терция, точно пройдя меж прутьев решетки, вонзилась прямо ему в горло.

Захлебываясь кровью, бандит упал.

Не тратя времени на разговоры, наемница извлекла вторую терцию откуда-то из рукава, ловким движением разрезала путы на ногах — затем освободила Конана.