Дуглас Брайан - Призрак и статуя

— Да я и сам собирался распрощаться со здешними краями, — беззлобно отозвался Конан. — Никогда подолгу не задерживаюсь на одном месте.

— Почему-то я так и подумал.

Они оставили двух слуг освобождать несчастного Ианитора от змеи и приводить его тело в порядок и осторожно вошли в дом.

На первый взгляд здесь ничего не изменилось. «Магические пирамидки», расставленные Ианито-ром по всем углам комнат, мерцали тихим красноватым светом. «Значит, он все-таки немного разбирался в таких штуках», — подумал Конан. Впрочем, пользы от пирамидок все равно никакой не было: они ничего не освещали и только сбивали с толку вспышками. Держа меч обнаженным, Конан осматривал помещение за помещением. Для него оставалось загадкой — каким образом Рубрий ухитрился напасть на Ианитора и убить его, а потом еще притащить сюда змею.

— Вот он! — крикнул внезапно Туллио, указывая на что-то, мелькнувшее на потолке.

Конан вскинул руку с мечом и наугад нанес удар. Ничего. С потолка упал разрезанный на ленты шелк, который был рассечен острием меча, посыпалась труха, набившаяся туда за несколько лет.

Туллио отскочил в сторону и приготовился отражать атаку кого-то невидимого.

— Вы видите его? — крикнул ему Конан.

В тот же миг что-то полупрозрачное скользнуло на фоне пестрой ткани, которой были обиты стены комнаты. Конан испустил громкий боевой клич и набросился на невидимого врага. Он почувствовал, как под мечом забилось тело — впечатление создавалось такое, будто киммериец пронзил моллюска.

— Бейте его, не выпускайте! — громко приказал Туллио. И сам нанес два рубящих удара наискось по тому, кого пригвоздил мечом Конан.

Хлынула кровь. Она заливала дорогие драпировки и пачкала ковры, неприятные теплые брызги попадали на лицо и руки Конана. Постепенно полупрозрачное тело начинало темнеть, как будто проступая из воздуха, и вот уже перед Конаном корчится в агонии знакомая фигура. Киммериец хорошо видел гримасничающее, искаженное болью лицо.

— Рубрий! — с отвращением выговорил киммериец. — Все-таки это ты!

Ответом ему был хрип.

— Ты убил Рутилия? — спросил, подступая к умирающему, Туллио.

— Будьте… прокляты! — выплюнул Рубрий.

— Где статуя? — спросил Конан.

Ненавидящие глаза уставились на киммерийца, рот негодяя задрожал, пытаясь растянуться в последней издевательской ухмылке.

— Вряд ли ты… найдешь ее… киммерийский пес! — захрипел Рубрий и вдруг обмяк, повиснув всей тяжестью своего тела на мече.

Конан с гримасой отвращения выдернул клинок. Рубрий повалился на пол, как бесформенный мешок, набитый тряпками. Конан пнул его ногой.

— Я должен удостовериться в том, что ты сдох, — обратился он к убитому и одним быстрым ударом отсек ему голову. Новый фонтан крови окатил все вокруг, но после второго толчка иссяк.

— Здесь невозможно находиться, — сказал Туллио, морщась. — Удивительно гнусно воняет.

— А ведь и правда. — Конан повел носом. — Пахнет так, как будто он насквозь протух. А ведь только что был живехонек. И насчет змеи мы его не спросили… Где он взял эту мерзость?

— В этих лесах водятся подобные змеи, так что где взял — не вопрос, — отозвался Туллио. — Важнее другое: каким образом он сумел притащить ее сюда?

— Выходит, Рубрий действительно владел магией, — задумчиво произнес Конан.

— Рубрий? — удивился Туллио. — Где-то я слышал это имя.

— Несколько лет назад. Мерзавец, который подговорил свою жену убить богатого дядюшку. Несчастную дуру четвертовали, а Рубрия сослали на галеры.

— Да, да, припоминаю… Выходит, он бежал?

— Не просто бежал. Он ухитрился овладеть магическим искусством. И владел им куда лучше, чем мой бедный приятель Ианитор. Вот почему никто не видел его, когда он разрисовывал фасад дома своими гнусными закорючками.

— Вы думаете, это его работа?

— Разумеется. Но где же он научился становиться невидимым? Эта загадка меня очень беспокоит, — продолжал Конан. — Где-то рядом находится источник магической силы. И пока мы его не уничтожим, ваша дочь будет в опасности.

Туллио покосился на своего собеседника.

— Скажите, вы очень привязаны к моей дочери?

— Не настолько, чтобы остаться рядом с нею навсегда, хотя она хорошая женщина и заслуживает доброго мужа. Кроме того — это лично мое мнение — ей не повредило бы завести детей. Такие женщины нуждаются в малышне. Можете мне поверить. Я разбираюсь в женщинах.

— Да, — вздохнул Туллио, — я так и подумал. Конан коротко хохотнул.

У него было предположение касательно источника магии невидимости. Точнее, магии прозрачности. Много лет назад Рубрий видел дядюшкину статую. Конечно, негодяй говорил правду: драгоценные камни такого размера обладают большим магическим потенциалом. Видимо, в статуе были заложены силы, позволяющие человеку при определенных условиях становиться невидимым.

Судя по тому, как легко пошел Филодам на интимные отношения с женой племянника, старик вообще имел слабость к женскому полу. Вероятно, это и стало одной из причин, по которым он решил создать для себя источник магической невидимости. Надо полагать, подкрадывался к красавицам и любовался ими, обнаженными, пока они купались или прихорашивались. Так сказать, невинные старческие шалости.

При мысли об этом Конан, которому все люди старше тридцати казались дряхлыми, кончеными стариканами, коим место в могиле, презрительно фыркал и усмехался.

Но вслух он сказал только одно:

— Прежний владелец виллы, некий Филодам, создал прозрачную каменную статую. Я думаю, она является источником всего этого волшебства. Скорее всего, Рубрий подслушал или подсмотрел дядино чародейство, а потом воспользовался им.

— Впервые в жизни слышу о таком, — проговорил Туллио.

— Вряд ли вы, господин, вообще о многом слышали в жизни, — не выдержал Конан, — если не вылезали из той мрачной берлоги, где Юлия-Медея провела свое детство.

— Эта мрачная берлога — родовой замок, — начал было Туллио в запальчивости, но сразу сник и только махнул рукой: — Вы, конечно, правы, юноша. Не стоило тратить годы на поддержание видимости жизни там, где она давным-давно угасла. Но мы с женой хотели пристроить дочь как можно лучше.

— Что ж, вам это удалось, — проворчал Конан. — Теперь пора подумать и обо всем остальном. Нужно отыскать эту проклятую статую. Зовите слуг. Пусть обстукают каждую стену, разворошат подвалы и чердаки. Где-нибудь она прячется. Вашу жену и Юлию-Медею не стоит приглашать в дом, пока здесь все не почистят.

— Ковер придется сжечь, — сказал Туллио не без сожаления.