Алан Фостер - Флинкс на распутье

— Да, это беда. — Тил оглянулась на Флинкса. В луче света, падающем сквозь прорехи в густой растительности, ее зеленые глаза блеснули, словно драгоценные камни. — Джерах был хорошим человеком.

— Вы любили друг друга? — спросил Флинкс, продираясь сквозь особо настырные заросли.

— Любили? — удивленно переспросила она. — В общем-то, нет. Хотя есть пары, у которых любовь. Я знаю, сама видела.

— Ты не хотела бы, чтобы и у тебя было так?

Опустив голову, он увидел колючую не то змейку, не то гусеницу тускло-оранжевого цвета, выползшую из-под его левого сапога. Флинкс хотел раздавить ее, и тут существо, почуяв опасность, рассыпалось на составные части, которые разбежались в стороны; на месте осталось только жало. Сменив гнев на милость, Флинкс аккуратно отбросил его носком сапога.

— Нет, наверно. — Тил задумчиво помолчала. — Любовь — штука приятная, но опасная. Я бы предпочла, чтобы рядом со мной был сильный, умный, умеющий выживать в трудных условиях мужчина, а не разиня, который будет пялиться на меня, забывая смотреть по сторонам. Что толку от любви, если не успеешь оглянуться, как любимого сожрет хищник?

— Мне никогда не приходило в голову рассматривать это под таким углом зрения. — Флинкса покоробил ее холодный, сугубо прагматичный подход.

Они продолжили путь, время от времени поглядывая на экран путевода.

— А ты сам любил когда-нибудь? — спросила Тил.

— Несколько раз. И всегда это были женщины старше меня. А последняя… С последней было трудно расстаться.

Она с любопытством посмотрела на него:

— Почему же ты с ней расстался?

— Потому что я еще не готов к супружеской жизни.

Вряд ли он мог сказать правду, да Тил и не поняла бы его.

— На мой взгляд, ты вполне готов к супружеской жизни.

Флинкс залился краской. В этом мире властвует прямота. Всякие словесные выверты принесены в жертву непрекращающейся борьбе за выживание.

— Причину, по которой я не чувствую себя готовым к семейной жизни, так просто не разглядишь. — Он постучал себя по голове.

Тил нахмурилась, но выспрашивать не стала. Однако ее эмоции свидетельствовали о том, что она хотела бы получить ответ на свой вопрос.

— Ну, не знаю, что там насчет супружеской жизни, но по части выживания ты, по-моему, совсем неплох.

— Спасибо. Вообще-то я того же мнения. А что касается любви… — Он покачал головой. — Не знаю. Разобраться бы сначала в самом себе.

— Чтобы кого-то понять, нужно сначала понять мир.

Он удивленно взглянул на Тил, но выражение ее лица было самое что ни на есть простодушное. Что она имела в виду?

Тил ушла немного вперед, а Флинкс продолжал ломать голову над ее словами.

Ветка, по которой они сейчас шли, подрагивала под тяжестью Саалахана, но она вела в нужном направлении. Чтобы успокоить Флинкса, Тил сказала, что вскоре они перейдут на другой сук, покрепче. Конечно, нечего и мечтать о прямом пути к нужному месту. Пробираться по этим джунглям — что плыть на парусной лодке в море, где ветер меняется по десять раз на дню. С той лишь довольно существенной разницей, что здесь надо не только сворачивать вправо и влево, но и подниматься и опускаться.

— А это громоотвод. — Тил показала Флинксу на массивное дерево справа.

Листья росли прямо из ствола. Немногие уцелевшие ветки выглядели едва живыми. Ствол покрывала кора необычного серебристого оттенка.

— Притягивает молнию, — объяснила Тил. — В бурю лучше не сидеть под ним.

— Постараюсь запомнить.

Двелл и Кисс то и дело убегали в сторону от ветви, скакали среди цветов и лиан, инстинктивно избегая потенциально опасных растений и спокойно повисая на тех, которые не могли причинить им вреда.

— Ты, похоже, очень уверена в своих детях.

— Они уже большие и знают, как себя здесь вести. — Тил перепрыгнула на другую ветку и остановилась, поджидая Флинкса, который, в своей обычной манере, передвигался медленно и осторожно. — Если столкнутся с чем-нибудь незнакомым, то спросят, как быть. И фуркоты всегда рядом.

— Это как раз то, для чего они нужны, да? Присматривать за людьми?

— И друг за другом тоже, а мы присматриваем за ними. Это сотрудничество.

— Человек и фуркот любят друг друга?

Тил задумалась:

— Нет. Это гораздо глубже, почти как если бы фуркот и человек были частями одного целого. — Наверху послышалось ворчание, и она вскинула голову. — Саалахан хочет, чтобы мы поторопились. — Не дожидаясь Флинкса, Тил устремилась вперед.

Он изо всех сил старался не отставать. Тил и ее ребятишки, казалось, точно знали, куда ставить ногу, когда надо сделать маленький шажок, а когда — прыгнуть. Флинкс понемногу тоже приспосабливался, но он, конечно, не сравнился бы с Кисс в проворстве, даже если бы практиковался в древолазании годами.

Он был в неплохой физической форме и все же тяжело дышал, когда сумел догнать их.

В развилке между двумя большими бледно-голубыми ветвями лежал незнакомый взрослый фуркот — едва живой, это было видно с первого взгляда. Его мех не был ярко-зеленым, а имел желтоватый оттенок. Грудь судорожно вздымалась и опадала. Он лежал на боку, напоминая выброшенного на берег кита. На лапах зияли загноившиеся раны.

При появлении людей и фуркотов он попытался произнести слова приветствия. Ничего не вышло, и он, совсем обессилев, уронил голову.

Не зная, что делать, Флинкс посмотрел на спутников. Все остановились, лица были озабоченные, даже Двелл впервые на глазах Флинкса вел себя сдержанно.

Саалахан обнюхал пострадавшего сородича, а Тил наклонилась, погладила массивную голову, нежно почесала между ушами. Из мощной груди вырывался хрип. Все три глаза были полузакрыты.

— Киинраван, — ответила Тил на невысказанный вопрос Флинкса. — Фуркот Джераха.

— А я думал, когда человек умирает, его фуркот умирает тоже.

— Если не сразу, то вскоре, — проворчал Саалахан.

Глядя на ужасные раны, не приходилось сомневаться в его словах.

— Киинраван пытался помочь Джераху, но было уже слишком поздно. — Тил продолжала гладить вздрагивающую голову.

— Разве нельзя сделать носилки? — предложил Флинкс. — Фуркоты несли бы его, а мы бы помогали. Может, удастся донести Киинравана до вашего дома? — Он похлопал по поясной аптечке. — У меня есть кое-какие медикаменты. Не знаю, помогут ли, но можно попытаться.

— Это все ни к чему, — отмахнулась Тил. — Киинраван умрет сегодня днем.

Жизнь прямо на глазах у Флинкса покидала громадное тело фуркота.

— Какая бессмысленная жертва!

— Так устроена жизнь, — философски возразила Тил. — Лес дает жизнь всем нам, и в лес каждому суждено вернуться. Тут не о чем печалиться. Киинраван не заслуживает сожаления.