На краю мира - Райан Кирк

Рю убрал волосы с ее лица и нежно поцеловал в губы.

– Ты хорошо сражалась. Я сам едва смог одолеть своего противника. Я снова переключился – если бы не это, то тоже бы проиграл.

Уголки губ Морико слегка приподнялись.

– Тебе придется научить меня этому.

Хотел бы Рю это устроить, но не мог. Впервые с тех пор, как он встретил Орочи, Рю забеспокоился, что недостаточно силен, чтобы противостоять тому, что ждало его впереди.

На следующий день взошло солнце, а Рю все еще не отходил от Морико. Весь день он не отдалялся от хижины больше чем на несколько шагов. Когда она проснулась, голос ее звучал уже лучше, но она по-прежнему не могла сесть. Рю сменил повязки и заметил, что большинство ран затянулись, но едва-едва. По крайней мере еще пару дней Морико придется соблюдать постельный режим. Но все порезы были чистыми, и ничего не мешало ей поправиться. Он был рад. Сражение Морико было более опасным, чем ему бы хотелось признать. Когда он промывал ее раны, то заметил, что некоторые порезы располагались очень близко к крупным кровеносным сосудам. Его напугало, что она была настолько близка к смерти.

Все утро Рю просидел рядом с Морико, выполняя все ее пожелания, которых, к слову, было немного. Бо́льшую часть времени Морико проводила медитируя, исцеляясь и отдыхая. Во многих отношениях она справлялась со своими травмами лучше, чем Рю. К полудню стало очевидно, что она устала от его внимания.

– Со мной все будет в порядке. Займись чем-нибудь другим. Выйди из хижины.

– Я беспокоюсь не только о твоем здоровье. А вдруг, если я уйду, они вновь появятся здесь, и ни ты, ни я ничего не сможем сделать.

Морико застонала, и Рю был уверен, что, если бы она физически была способна бросить в него что-нибудь, она бы так и сделала.

– Уходи. Осмотри тела – может, найдешь что-нибудь полезное. А потом оставь их волкам.

Потребовалось еще немного уговоров, но Рю все же ушел.

Найти дорогу к поляне было просто, и Рю буквально парил над землей. Он бежал ровно, напрягая все свои чувства, пытаясь сделать так, чтобы ни у кого больше не получилось на него поохотиться. Он был готов к появлению теней, но их не было. Рю подошел к поляне, и его природное любопытство пересилило нежелание покидать Морико. Вокруг повсюду были видны следы битвы, заметные даже нетренированному глазу. Трава вытоптана и окрашена в бурый цвет. Повсюду кровь. Рю знал, что бо́льшая ее часть принадлежит ему и Морико. Крови было больше, чем он помнил. Им двоим повезло.

Но не следы битвы привлекли его внимание. Его сердце бешено заколотилось, и он выхватил меч, инстинкты воина заработали на полную. Он раскрыл свой дар, стимулы, которые он принес, тут же переполнили его. Рю сосредоточился, но ничего не обнаружил. Он еще больше напряг свое чувство – в старом лесу, кишащем жизнью, это было опасно: легко можно потерять рассудок. Несмотря на поток поступающей информации, Рю не мог найти то, что искал. Здесь не было теней. Но и трупов на поляне не оказалось.

Рю еще раз проверил все вокруг, но он не сомневался, что пришел на ту самую поляну. Все признаки битвы были налицо. Но тела исчезли, а мертвецы не ходят сами по себе. Рю был уверен, что те люди мертвы, – он сам проверил.

Рю закрыл глаза и порылся в памяти. Он нашел место, где должны были лежать тела. Там было много улик. Отпечатки в траве, лужицы свернувшейся крови – тела определенно лежали тут. Но сейчас их не было.

Он поочередно опустился на колени рядом с каждым отпечатком, пытаясь составить картину произошедшего. К сожалению, он не был следопытом, а следы на поле боя были слишком хаотичными, чтобы он мог их расшифровать. Либо они ушли, либо их унесли, но Рю не мог доказать ни то ни другое. Он допускал, что тела нападавших могли просто исчезнуть, но это было слишком похоже на магию, а в магию Рю не верил. Эта битва едва не забрала их с Морико жизни, и это был еще не конец.

При мысли о Морико Рю замер. Если тела забрали, то самым логичным объяснением было то, что тут были другие тени. А Морико осталась одна и не в состоянии сражаться с ними. Рю убрал меч в ножны и что есть духу помчался к хижине.

5

Солнце взошло, а Акира как раз заканчивал свой ежеутренний ритуал: он смотрел на юг, ожидая чего-то – чего угодно. Он провел у перевала уже почти пол-луны, ожидая хоть каких-нибудь новостей. На юге весна переходила в лето, и зелень под ногами медленно отступала перед непрерывным натиском сухого жара. Еще через пол-луны степь перед ним станет коричневой. Но Акира был уверен: это лучше, чем если бы она окрасилась красным.

Акира не знал, что ищет, чего ждет. Но продолжал возвращаться, утро за утром. На юге что-то происходило. Буря приближалась, и он боялся ее силы. Рассказ разведчика был невероятным. Но даже когда юноша полностью оправился, он повторил историю о том, как целый клан был уничтожен горсткой воинов. Весть разнеслась по лагерю. Акира подумывал, что следует остановить эти толки, но слухи имеют свойство распространяться словно лесной пожар. Подобные рассказы всегда находили брешь в обороне и разрастались невероятно, обрастая подробностями. Лучше позволить ей распространиться, чем пытаться сохранять видимость секретности.

Может, он слишком усердно искал врага? Как и всех дворян, его растили как воина. Он жаждал видеть перед собой неприятеля. Несмотря на то, что традиции постепенно превращались просто в легенды, он по-прежнему считал, что самый правильный бой – это когда сталь в руках одного человека встречается с той, что в руках противника. Он презирал неизвестность, врага, который прячется в тени. Лучше оказаться перед лицом целой армии, чем с одним убийцей у тебя за спиной.

Мысли Акиры обратились к Рю. Он все чаще думал о молодом Клинке Ночи, особенно после донесения разведчика. Конечно, идея о том, что это были Клинки Ночи, обсуждалась во всем лагере. Это была легенда, которую многие считали чересчур преувеличенной. Но в глубине души в них верили все. Так их воспитывали – в страхе перед тем, кто столь силен, что его почти невозможно убить. При свете дня солдаты усмехались, но ночью, в темноте, которая, по слухам, была вотчиной Клинков Ночи, они замолкали. Рассказ разведчика пробудил что-то, дремавшее в сердцах всех воинов Акиры.

Но Акира был одним из немногих людей в мире, кто