Гений Медицины. Том 4 - Игорь Алмазов

class="p1">Вот тут он меня удивил ещё больше. Не ожидал, что он вообще согласиться! А тем более скажет: «я вам верю».

— У вас есть предположения, кто вас мог отравить? — спросил я. — Надо сказать гвардейцам, хозяину бала. Организовать поиски преступника!

— Это всё не поможет, — слабо усмехнулся Жуков. — Ведь отравил меня как раз-таки хозяин бала. И это его гвардейцы. Но доказательств у меня никаких нет, поэтому пытаться это ему предъявить бессмысленно.

Всё интереснее. Значит, Жукова пытался отравить муж Филимоновой.

— Почему вы уверены, что это он? — спросил я.

— Он потребовал увеличение оплаты, за то, что позвал вас на свой праздник, и пустил меня, — ответил Михаил Игнатьевич. — А я отказался. И он решил завладеть моими складами сам. Только ничего у него не вышло.

Так, сложу всю информацию воедино. Барон Филимонов заключил сделку с Жуковым. Он пригласил меня на праздник, чтобы барон Жуков снова попытался завладеть рецептом. Взамен Жуков пообещал ему какой-то редкий предмет. А затем Филимонов решил, что это слишком маленькая награда за всё сделанное.

Остаётся ещё один вопрос.

— Зачем вы мне это рассказали? — спросил я. — С чего вдруг такое доверие?

— Это и правда наверное странно, — фыркнул Жуков. — Но вы спасли мне жизнь. Я внезапно понял, что вы действительно легендарный лекарь. Поэтому я больше не хочу воевать. Я устал.

Такое откровение может быть связано и с тем, что я всё-таки влил немного магии психиатрическим аспектом. И мысли барона ненадолго прояснились. Но полностью вылечить его я всё равно не мог.

Эффект будет кратковременным. Его хватит на пару часов, максимум — на день.

— Я сейчас вызову вам специальную скорую, и отправлю в больницу, — заявил я. — Сделаю это незаметно для остальных участников бала. Но если вы всё-таки уверены, что вас отравил хозяин бала — подумайте, точно ли не хотите с этим разобраться.

— Я разберусь с ним по-другому, — ответил Михаил Игнатьевич. — Я отдам вам на хранение своё кольцо. Склады можно открыть только с помощью этого кольца. Рано или поздно он узнает об этом благодаря разведке. Но где моё кольцо — знать не будет. И допуска ему не видать.

Это решение было ещё более странным. По сути, Жуков отдавал ключ ко всем своим накопленным драгоценностям человеку, которого считал до этого главным врагом.

И если Филимонов об этом узнает, то проблемы могут быть уже у меня. Однако в таком случае я верну кольцо Жукову в больницу. Ещё один враг мне совсем не нужен.

— Вы уверены? — переспросил я.

— Знаете, всю жизнь гонялся за вами, — задумчиво ответил Жуков. — У меня нет семьи. Я оттолкнул от себя помощника, который был мне как сын. Как выяснилось, у меня нет и друзей. Так что мне просто некому доверить это кольцо. А вы единственный человек, который проявил доброту несмотря на все мои поступки.

Звучит с одной стороны логично, а с другой стороны — ужасно глупо. Из-за этого резко начать доверять своему врагу? Все-таки с мыслями Жукова отнюдь не все прояснилось, как мне показалось на первый взгляд.

Однако спорить я не стал — сейчас это бесполезно. Забрал кольцо и спрятал себе в карман.

Ещё раз проверил барона Жукова всеми аспектами. Затем оформил ему осмотр, используя найденную в кабинете ручку и бумагу. Вызвал специальную скорую, и, через другую дверь в комнате, окольными путями, вывел Жукова на улицу.

Мы даже отошли от особняка, чтобы точно никто не видел происходящего. Контакты специальной скорой у меня были, так как я работал врачом. Приехавшим фельдшеру и санитарам всё объяснил, что пациент неопасен, отправляется на лечение добровольно. Документы у него оказались с собой, а вещи не думаю, что вообще были.

И барона Жукова увезли, теперь уже в психиатрическую клинику. Интересно, увижу ли я его снова когда-нибудь?

Ну а я отправился назад на бал-маскарад. Как и подозревал, приглашение было неспроста.

— Стас, ну перестань, кто-нибудь может нас увидеть! — услышал я смутно знакомый голос, когда вошёл в фойе особняка Филимоновых.

Кто-то ворковал за колонной. Стоп, это же госпожа Филимонова!

— Никто не увидит, все веселятся на празднике, — а это, судя по голосу и торчащим перьям — тот самый мужчина-павлин.

— Всё равно надо соблюдать осторожность, — последняя фраза была произнесена Аллой Борисовной уж очень неуверенно.

А вскоре разговоры прекратились, и начались уже другие звуки. Маленький пунктик, по которому я тоже оказался прав — у госпожи Филимоновой интрижка с павлином.

«Только пойдём отсюда скорее, не хочу слушать это» — жалобно мысленно произнёс Клочок.

Полностью с ним согласен. Я вернулся на бал, и меня почти сразу же разыскал Никита.

— Дружище, что случилось? — взволнованно спросил он. — Я видел, как ты говорил с каким-то мужчиной, а потом он упал, а потом ты пропал!

Значит, стал свидетелем той сцены с Жуковым.

— Просто один знакомый перебрал с коктейлями, и ему стало плохо, — пожал я плечами. — Я оказывал ему первую помощь.

— Понял, — выдохнул Никита. — А я вот скучаю. Маргарита постоянно отскакивает здороваться с какими-то знакомыми. Она меня всем представляет, но в разговорах мне быстро становится скучно.

— Госпожа Фетисова — очень известная и уважаемая аристократка, так что привыкай, — усмехнулся я. — Подобное будет на всех вечерах. И лучше бы тебе не оставлять её одну.

— Но эти разговоры — это правда скучно, — поморщился он. — Я ничего не понимаю, просто стою рядом и киваю.

— Всё равно сопровождай её, ты же её кавалер, — укоризненно объяснил я. — По-другому никак!

— Ладно, — вздохнул Никита, и отправился на поиски госпожи Фетисовой.

«Всему-то его учить нужно» — заявил Клочок. — «Даже я знаю, как это правильно делается».

«Ты-то вообще крысиный ловелас» — мысленно усмехнулся я.

* * *

Алексей Боткин изо всех сил пытался завязать новые полезные знакомства, пристраиваясь ко всем группам аристократов. Но получалось плохо.

— Дорогой, — осторожно тронула его за локоть жена после очередной неудачной попытки. — Может быть, просто насладимся вечером?

— Если мы хотим, чтобы нас и дальше приглашали на подобные вечера, то надо немного поработать, — раздражённо ответил он. — Наше имя абсолютно никто не знает!

— Здесь собрались люди чуть более высших сословий, чем мы, — ласково ответила женщина. — И ничего. Мне нравится и наше положение.

— Разваливающийся особняк и сын, который отказывается помогать семье, — Алексей Боткин гневно схватил бокал с магическим коктейлем и осушил его. — Тоже мне, достижения.

Вообще-то он слышал несколько разговоров, где о его сыне говорили как о талантливом враче. Но когда он пытался вклинится в эти разговоры, и развернуть их в нужное ему русло — разговоры