Повелитель огня - Алексис Опсокополос

будет сложно. Если союзники не помогут, то шансов на это практически нет. Прости, господин, за правду.

— Главная проблема в том, что наши земли отрезаны от всех союзников, — сказал Лесьяр. — И мы не знаем, придут ли они в итоге на помощь. А самим нам Княжий Посад не взять.

— И ещё я уверена, что огневики на стороне Станимира! — заявила княгиня.

— Братство всегда держит нейтралитет! — возразил дядя.

— Братство всегда выступало за порядок и закон! А в этот раз чаровники даже на словах не поддержали Борислава! — парировала княгиня.

— Это нейтралитет!

— Это доказательство того, что огневики поддерживают Станимира!

Ситуация накалилась, и чтобы она не перешла в открытый конфликт, князь снова ударил кулаком по столу. И в возникшей тишине произнёс:

— А что ты скажешь, Владимир?

Это было неожиданно, я не был готов к тому, что моё мнение спросят. Пришлось выкручиваться.

— Ты не знаешь, отец, зачем Мстислав позвал нас через час к главным воротам? — ответил я вопросом на вопрос.

— Наверное, к этому времени ждут ещё подкрепление и хотят, чтобы мы на него посмотрели и испугались, — сказал князь. — Но это ничего не решит.

— Может, всё же сходим и посмотрим? — робко предложил я. — А потом уже примешь решение?

— Можно и сходить, — согласился князь. — Мне даже любопытно.

* * *

В нужное время мы все стояли на смотровой площадке небольшой башенки, расположенной на крепостной стене примерно в двадцати метрах от главных ворот. Отсюда открывался отличный вид на долину перед городом и на расположенную в этой долине армию врага. В отсвете занимающейся зари её можно было разглядеть уже совсем хорошо.

— Смотри, господин! Слева! — закричал, обращаясь к князю, дежуривший на башне дружинник и для верности указал пальцем в нужную сторону.

А смотреть там было на что. Мне в принципе всё, что здесь происходило, было в диковинку, но то, что мы увидели, поразило даже моего отца — я про себя начал называть князя так, стараясь побыстрее свыкнуться с тем, что я теперь княжич Владимир. Что-то мне подсказывало: чем быстрее я с этим свыкнусь и адаптируюсь к новому миру, тем больше шансов у меня будет на выживание в нём.

Впрочем, сначала надо было пережить осаду. А учитывая новые вводные, эта задача усложнялась. Прямо на замок, на его главные ворота шла какая-то нереально здоровая и ужасная зверюга. Шла, не спеша, оглушая всё вокруг жутким воем. Не рыком, как, казалось бы, положено такому монстру, а именно воем. Отчего становилось совсем уж жутко.

Когда чудовище приблизилось, чтобы его можно было нормально разглядеть, у меня аж дыхание перехватило. Это был динозавр. Самый настоящий динозавр, а если быть уж совсем точным, то трицератопс или кто-то из его ближайших сородичей. Я в древних ящерах неплохо разбираюсь — сын просто фанатеет с них. У него море разных фигурок, наклеек, книжек про динозавров, альбомы с карточками. А сколько мы с ним вместе различных фильмов пересмотрели про древних ящеров — не счесть.

И названия многих я запомнил. Не всех, конечно, но велоцираптора от тираннозавра или диплодока от стегозавра отличить могу. И вот это страшилище, что двигалось в нашу сторону, очень уж походило на здоровенного трицератопса.

Похоже, в этом мире не только магия существовала, но ещё и динозавры выжили. И не просто выжили, а стали крупнее. Насколько я помню, высота трицератопса в нашем мире была не более трёх метров, а этот монстр тянул на все четыре, а то и пять. То есть, в полтора раза выше слона. И раз в пять-шесть здоровее, так как имел вытянутое тело.

Зверюга напоминала ходячую крепость: массивная туша, покрытая грубой, словно каменной тёмно-бурой кожей; толстые, похожие на колонны ноги; огромный хвост, чуть приподнятый над землёй, раскачивающийся в такт шагам, как боевой молот, готовый переломать любого, кто окажется рядом.

Голова трицератопса, как и положено большинству подобных ящеров, занимала примерно треть тела. Огромная, крепкая, усиленная костяным щитом, охватывающим череп. А украшали её три гигантских рога, на каждый из которых была надета металлическая насадка — явно для того, чтобы увеличить их убойную силу. Похоже, такими рогами и головой этот монстр способен пробивать даже каменные стены.

На каждой ноге чуть выше стопы в качестве своеобразного браслета красовался широкий металлический обруч. Эти обручи и насадки на рогах ярко блестели. Или, скорее, светились. Похоже, и здесь без магии не обошлось.

Когда я смотрел, как враги пытаются пробить нашу стену странными снарядами из катапульт, у меня неоднократно возникал вопрос: почему они не используют таран? Теперь стало понятно. Было рано. А вот теперь он пришёл — живой таран. В том, что враг собирается использовать монстра именно в этом качестве, я не сомневался.

Ящер двигался неторопливо, но в каждом его шаге чувствовалась неизбежность скорой атаки. В какой-то момент он остановился. Гигантский монстр однозначно был под чьим-то контролем, он стоял напротив наших ворот и словно ждал команды. Но вот только от кого? Рядом с ним не было ни одного человека.

— Откуда у них камнерог? — наконец-то произнёс князь, и было видно, что увиденное его сильно озадачило.

— Могли привести с собой ветличи, — предположил Лесьяр. — У них в южной части княжества, в степях, камнероги не редкость.

— Ты на его размер посмотри! — сказал князь. — Это лютый зверь, его не может привести кто попало. Тут нужен сильный зверослов, у ветличей таких нет.

— Не просто сильный нужен, — поддержал князя Миронег. — Я даже и не представляю, кто с таким зверем смог справится.

— Огневики! — заявила княгиня. — Кроме них, некому.

— Но они держат нейтралитет! — возразил дядя.

— Значит, не держат, — сказал князь. — Никто, кроме чаровника, не может заставить слушаться такого зверя.

— Я не утверждаю, что это не чаровники, — начал оправдываться дядя. — Но я сомневаюсь, что Братство приняло сторону златичей. Возможно, это кто-то из отлучённых служит Станимиру.

— Сомневаюсь, — вздохнув, произнёс князь. — Посмотри, как ведёт себя камнерог. Дикий зверь, да ещё и такой здоровый, так себя вести не станет, каким бы сильным ни был зверослов. Зверя сначала надо поймать, а затем сломать его волю и обучить. И всё это время его надо где-то держать. Отлучённому такое не под силу. Это работа