Один раз – не вампир. Книга 4 - Владимир Анатольевич Васильев

я. — В основной ипостаси она девушка дар-озоров. Здесь она маскировалась под человеческого парня, и довольно успешно. Сейчас она в ошейнике, поэтому обернуться не сможет. Плюс я вытянул из нее жизненную силу, пока нёс, так что очнется она только через несколько часов. И тогда будь внимателен. Запросто порвать может. А лучше заходи к ней в доспехах. Ну и смотри чтобы не выскочила, а то фиг поймаем. Да, зовут её Сальяна. Можно даже леди Сальяна, потому что она из графского рода.

— Понял, командир! — серьезно кивнул рыцарь. — Буду с ней вежлив, но внимателен. Прежде чем отпереть сюда дверь, буду запирать выход на лестницу. И… командир, а она симпатичная?

Я усмехнулся, но пояснил без лишних комплиментов для пленной:

— На любителя. У нее на коже зеленые полоски. Хотя в целом мордашка ничего так, но фигура… Она же с меня размером. И если ты схватишься с ней, когда она будет в человеческой ипостаси, то однозначно проиграешь. Даже женщина дар-озоров сильнее обычного человеческого мужчины. Но есть у этой расы и изъян. Очень низкая выносливость, так что в случае драки с дар-озором надо уходить в глухую оборону и ждать пока противник не выдохнется.

— Спасибо, командир! — чуть не вытянулся по стойке смирно парень. — И за пояснение, и за доверие. Я оправдаю его и послужу на благо человечества!

А я оказал даже больше доверия, чем парень ожидал — оставил ему ключ от ошейника. Просто подумал… Я собираюсь сходить за големом-лошадью, а потом может быть пойду по следам бродячих артистов, с которыми уехала внучка дракона, тощая до ужаса девушка по имени Кейси. А некоторые оборотни не могут долго находиться в одной ипостаси. Даже с ума сойти могут, не имея возможности сменить ипостась. Причём я даже не знаю сколько эта конкретная оборотница может не оборачиваться. Может её предел — сутки-двое. Мучить пленную я не собирался, так что если моя отлучка затянется, то пусть будет возможность снять ошейник без меня.

Затем я позволил себе трехчасовой сон, потому что на ногах уже двое суток без отдыха, а ближе к вечеру двинулся на север. Там в тридцати километрах от нас расположен уединённый монастырь, который в первую очередь известен тем, что в нём находится очень крупная алхимическая и артефакторная лаборатория, и живут несколько церковных алхимиков и артефакторов. Кстати совершенно не монахов, как мне рассказывала красивая и мстительная дочь ангела Мишуаль. Просто у слуг Пресветлого все их лаборатории и мануфактуры организованы как монастыри. Есть вольнонаемные или отягощенные высокими церковными званиями специалисты, и есть толпы братии, используемые как почти бесплатная неквалифицированная рабочая сила.

Про этот конкретный монастырь я знал от невероятно красивой и умной девчонки достаточно, чтобы спланировать операцию по похищению голема. Так что явился к воротам через два часа после заката и постучал. Ждать пришлось долго, слушая ленивое погавкивание пары собак, пока наконец не открылось смотровое окошко.

— Чего тебе? — буркнул немолодой мужской голос.

Я стоял в накинутой монашеской рясе, причем и капюшон на нос натянул. Но теперь открыл на несколько секунд лицо и изобразив усталый голос пробормотал:

— Пустите переночевать, братья в вере.

— Не положено! — отрезал монах. — Вон деревня виднеется, там в храме тебя пристроят. А у нас важные мастерские.

Я ожидал такой ответ, поэтому достал из сумки бутылку с восьмидесятипроцентной перегонкой ленди, поболтал ею в воздухе и заговорщицки прошептал:

— Да ладно тебе! Мне тут один сын Пресветлого, из тех кого он особо отметил высоким титулом, пожаловал бутылочку настоящего ленди! И если у тебя, брат, найдётся какая-никакая закуска, то мы могли бы хорошенько причаститься во славу Пресветлого.

Уже через пять минут я сидел в сторожке, и старался дышать ртом, так сильно здесь воняло немытым телом, окуренным каким-то аналогом ладана. Под ногами крутились две мелкие собаки, а хозяин торжественно водрузил на стол только что выдернутую с грядки немытую редьку и две деревянные кружки.

Я выставил бутылку, заодно подумав про себя, что такая чудовищная закуска — прямое оскорбление невероятно дорогому напитку. Даже моей кустарной перегонке.

Но что делать… Я не мелочась сразу всю бутылку и разлил по кружкам. Сторож изобразил на брюхе лежачую восьмерку, спешно пробормотал что-то, что должно было сойти за молитву, и сделал большой глоток. И замер, выпучив глаза. Ну да… восемьдесят градусов — это не церковное винишко.

Монах что-то промычал, а затем смахнул слезу, схватил редьку и откусил изрядный кусок, обдав меня ядреным ароматом корнеплода. Слезы из глаз сторожа хлынули уже сплошным потоком, тот кое-как отдышался и пробормотал:

— А у знатных-то губа не дура! Такое зелье пьют и не морщатся. Я как-то по молодости видел.

Я изобразил, что отпил из своей кружки, но даже имитировать какие-то эмоции не стал. Не вижу смысла. Хозяин каморки уже всё равно от выпивки не откажется. Так и вышло. Монах попивал горючую жидкость сначала из своей кружки, а затем и из моей начал. А потом и рухнул мордой на стол.

Я бросил собакам по куску твердокаменной копченой колбасы из своих дорожных запасов, чтобы они меня окончательно полюбили, затем выскочил из каморки на свежий воздух, и через минуту уже рассматривал ездового голема, стоявшего в отдельном сарае.

Ну что сказать. Пока стоит, от коня не отличить. Особенного от рыцарского тяжеловоза, укрытого попоной от ушей до копыт. Единственное — глаза голема были прикрыты густой стальной сеткой, но бывает что и обычным коням надевают что-то подобное, чтобы во время рубки лицом к лицу не искушать противника ранить животное подлым приёмом. Голему на такую опасность начхать, а вот с внешним видом его неживых глаз всё плохо.

Я заглянул под попону и понял, что и ноги выше полуметра тоже очень так себе похожи на лошадиные. Ну да ладно. Это чудовище при внимательном осмотре в любом случае с лошадью не перепутать. Но Мишуаль говорила, что у него есть режим собственной охраны, когда он никого кроме хозяина к себе не подпустит на расстояние удара копытом. А бить, в отличие от обычной лошади, голем может в любую сторону. Главное не забывать предупреждать конюхов в трактирах, да и везде, где мне надо будет его оставлять.

Я обошёл голема, и тут обратил внимание, что деревянный пол под ним усыпан тонким слоем песка. А когда произнес команду активации, то коняга стукнул передним копытом, и