Валет - Николай Петрович Марчук

Ознакомительный фрагмент

подошвой. А еще смущал запах, идущий от Гната, он явно указал на то, что мужик давно не мылся, разило от возницы заскорузлой бичёвней.

У меня в голове так бились мысли: куда я попал? Почему не просыпаюсь? Что здесь происходит?

— Гнат, куда мы едем?

— В лес господин, в лесу скроемся от погони. Замковые люди собак с собой не взяли, да и нет у них хороших охотников и следопытов, они ведь уже и забыли, как это охотиться. Так, что не переживайте, скоро мы будем в безопасности!

— В безопасности, это было бы хорошо, — проворчал я себе под нос.

Тем временем наша повозка заехал в лес и Гнат тут же перестал погонять лошадь, значительно сбавив тем езды. По дороге мы проехали недолго, от силы минут десять, а потом возница завернул в лес, и наша повозка закружила промеж деревьев. Именно, что возница вел повозку не прямым ходом, а старался закладывать виражи и кругаля, порой возвращаясь к тому месту, мимо которого проезжал пару минут назад. На мой немой вопрос: чё за дела? Гнат ответил, что, мол, так надо господин, у замковых людей собак, конечно же нет, но поисковую волшбу они применить могут. Короче, я в очередной раз убедился, что это всего лишь сон.

Возница протянул мне сумку, в которой с его слов была бутыль с пивом и коврига хлеба. Я тут же ополовинил глиняную литровую, пузатую бутылку, чье горлышко было заткнуто деревянной пробкой, и откусил кусок хлеба. Пиво было дрянным и не вкусным, а хлеб жестким и каким-то слишком грубым, как будто его делали не из муки, а из каких-то опилок.

Странное угощение. Гнат, что специально старался угостить меня самой не вкусной едой в мире?

Не знаю почему, но мне как-то резко стало не по себе, в голову ударил хмель, будто бы я только что всадил два стакана водки натощак. Тело стало ватным и неподвижным, даже головой повернуть не мог. Мог видеть только, что было прям передо мной.

Видел, как Гнат повернулся и внимательно посмотрел на меня. Повозка остановилась, возница несколько раз ткнул меня в бок пальцем, потом Гнат ухватил меня за ноги и аккуратно переложил на середину повозки, подсунув под голову полупустой мешок, а сверху укрыл мое тело каким-то вонючим рубищем, от которого воняло псиной.

Поскольку мой взор был обращен вверх, то я мог созерцать лишь небо, да кроны деревьев. В какой-то миг кроны деревьев сдвигались все ближе и ближе друг к другу, а потом и вовсе сомкнулись темным куполом. Наша повозка въехала в какой-то тоннель.

В сон мне провалиться все же удалось, мерное покачивание повозки и тепло вонючей шкуры убаюкало и усыпило. Засыпал я с мыслью, что вот сейчас проснусь в реальном мире и буду жалеть, что не досмотрел сон до конца, так не узнав куда меня вез Гнат.

Глава 4

Возвращался в реальность я тяжело, виделась какая-то чушь: бородатые мужики, облаченные в шкуры с луками, арбалетами и кремниевыми ружьями в руках, какие-то твари, похожие на птицеподобных динозавров, с седлами на спинах, монахи в длинных рясах с капюшонами, со светящимися посохами в руках и прочая муть. Когда я открыл глаза, то долго не мог понять, где нахожусь. Звук и свет пропали, зато запахи долбили мозг назойливыми осадными орудиями. Воняли богато и разнообразно: запах мокрой псины, вонь отхожего места, ароматы сгоревшей пищи, был еще какой-то химический, знакомый запах, но его я диагностировать не смог.

Попробовал пошевелиться, тело слушалось, но руки и ноги были связаны. Причем я явственно ощущал, врезавшиеся в кожу запястий и лодыжек, тугие веревки. Странно? Это, что ж за порядки такие в том месте, где я проснулся, что здесь принято связывать? Где я проснулся?

Больница?

СИЗО?

Психиатричка?

Чё за нах?!

Нигде из вышеперечисленных мест не связывали руки и ноги веревками. Для этого есть специальные ремни и наручники.

— Эй! — громко крикнул я. — А, ну, быстро развязали! Совсем что ли бесстрашные? Я же по-любому заяву прокурору накатаю!

В ответ тишина! Такая тяжелая, густая, мертвенная тишина!

— Начальника позвали! Быстро, я сказал! Бегом, мать вашу!

Кричал я долго, минут двадцать, даже слегка охрип. На мои крики, угрозы и проклятья никто не отреагировал и не пришел. Интересно. Ну и где же надсмотрщики, охранники или медперсонал? Где они? Что за преступная халатность и безразличие?

А может я не в государственном учреждении сейчас? Не в медкорпусе СИЗО, не в больничной палате под охраной ФСБ, а все в том же странном мире, куда попал после смерти?

Эта очевидная и одновременно пугающая мысль, как ударом тока пронзила мой мозг. А если все это правда, и я действительно оказался в подростковом теле и попал в средневековый мир, где еще не известно электричество, но зато есть магия?!

Так, ладно, сейчас самое главное — это успокоиться. Паника — худший помощник в любом деле. Надо собраться и четко проанализировать ситуация.

Итак…

Стоп!

И вот тут я понял, что в голове каша из мыслей. Как будто я до сих пор сплю. В голове копошились какие-то образы, чужие воспоминания, обрывки эмоций. Мне почему-то вспомнилось яркое событие из детства: мне десять лет, отец дал порулить мне нашей машиной. Жигули «шестерка», под моим управлением, медленно крадётся по проселочной дороге дачного кооператива, и я самый счастливый ребенок на планете Земля. Какая, к чёрту, «шестерка»? Какой отец? Что происходит?!

Нет, так не пойдет. Никаких чужих воспоминаний! Только мои собственные, иначе можно сойти с ума!

Я — Виктор Владимирович Валет, уроженец города-героя Тула. 1967 года рождения. Воспитывался в Детском доме. В три года меня нашли возле пепелища сгоревшего дома на окраине Тулы. Никаких документов у меня не было, лишь в кармане куртки игральная карта «пиковый валет», на обороте которой было написано: Viсtor. Из-за этой карты меня назвали Виктором, а в свидетельство о рождении записали фамилию — Валет. Кто придумал отчество Владимирович, я не знаю. Моих настоящих родителей так и не нашли.

Несколько раз меня усыновляли, но каждый раз, с людьми, который должны были стать мне родителями случалась страшная трагедия — они гибли. Первая семейная пара, разбилась на машине, я тоже находился в этот момент в салоне автомобиля. Мне было пять лет. Удар пришёлся точно в капот машины, мужчина водитель и пассажир на переднем сидении, его жена, оба на смерть. У меня лишь царапины. Вторая семейная пара, угорели