Олаф Локнит - Корона Аквилонии

— Один в один мои мысли, — я жестко усмехнулся. — По вашему мнению, претендентом на Львиный Престол может стать Троцеро?

— Не исключаю. Вертрауэн предусмотрел и такое развитие событий. Или ты всерьез веришь в бескорыстие пуантенцев, истративших немыслимые деньги на создание боеспособного войска?

— Не верю, — согласился я с Рингой. — Похоже, Троцеро изначально, еще три года назад, начал всерьез планировать мятеж. А тут — великолепная возможность предоставленная пиктами и Зогар Сагом: король и канцлер по глупости дозволяют герцогам Гайарда собирать наемников, лишь бы самим не тратиться на войну и загрести жар чужими руками… Двор не подумал, что не подчиненная Тарантии армия однажды может обратиться против короля, а именно это мы сейчас и наблюдаем.

— Ты, как верный слуга Его величества, конечно же едешь в Велитриум приглядеть за возможными бунтовщиками? — невинно осведомилась графиня. — Барон Гленнор расточителен было бы достаточно двух-трех обыкновенных тихарей, а он посылает к Троцеро аж начальника стола… Или все обстоит чуть более таинственно?

Я демонстративно промолчал. Пускай думает все, что угодно.

— Не подумай, Вертрауэн не подталкивал Троцеро к мятежу, — внезапно сказала Ринга. — Да, мы пристально следим за событиями, оцениваем возможности Троцеро и пытаемся… Неважно, что именно мы пытаемся сделать, однако Вертрауэн давно понял, что владетели Гайарда тщательно готовят переворот против вашего теперешнего короля. Кертис, подумай сам: в любом случае царствование Нумедидеса закончится междоусобицей! В любом! В Аквилонии уже начались мелкие бунты в городах, пока что подавляемые властями, но однажды возмутятся все Великие герцогства и начнетсягрызня… Троцеро — лишь меньшее зло. На его стороне герцог Боссонский, они наверняка купят близкий к Гайарду Тауран придворными должностями и золотом, отобранным у свиты Нумедидеса. Итого — три герцогства из пяти. Гандерланд, как область малонаселенная, может остаться в стороне, маркграфам будет достаточно подтверждения старинных вольностей и они поутихнут, тем более, что ни один граф марки не имеет прав на корону. Они сами по себе. Что остается?

— Герцогство Шамар, — кивнул я. — Эти будут драться до последнего. Даргену Шамарскому и его семейству сейчас принадлежит все, добровольно от такой кормушки они не откажутся представить только, вся Аквилония в их власти!

— Отнюдь не вся. На указы из Тарантии в Гайарде запросто плюют с городской ратуши! Что же получается? Если Троцеро сколотит союз с Боссонией и Таураном, то от Шамара к концу года останутся одни головешки, а Даргена с чадами и домочадцами живописно развесят на ветках дубов в королевском парке. Гандеров будет сложно привести к повиновению, если они того сами не захотят, но и эта трудность вполне разрешима. Меньшее зло… Вместо всеобъемлющей гражданской войны, где все против всех, вы получаете кратковременную смуту. Троцеро — человек умный и твердый, порядок будет наведен железной рукой примерно за год.

… А в течении этого года окончательно обрушится и без того слабая торговля и мы придем к форменному краху, — резонно ответил я. — Вспомни карту Аквилонии — главный купеческий путь, Дорога Королей, проходит почему-то именно по землям Шамара, экая досада! Какой нормальный купец, кроме сумасбродных маркитанток наподобие одной моей знакомой, повезет товары через владения, где королевская власть огнем и мечом вынуждает подданных к повиновению? И с речными путями то же самое — Тайбор и Красная закроются для судоходства. Может припомнишь, какой именно город на Красной является главной речной гаванью? Не Шамар ли? Герцог Дарген, хоть и скотина, но не глупее всех остальных — быстро сообразит, что помочь ему смогут те же самые наемники. С учетом многократно выросшего за последние годы состояния его поганой светлости и всей династии, он наберет армию не хуже, чем у Троцеро. Это уже не год гражданской войны, а полное десятилетие. Так и передай вашему достойному купечеству и королю Нимеду, на коего оное купечество изволит «давить». В Немедии леса почти все вырублены, а нашей древесины вам теперь не видать, как своего затылка.

— Купим в Пограничье, не злорадствуй, отмахнулась Ринга. — Или в Бритунии. Я сейчас подсказала тебе и высокочтимому барону Гленнору единственный разумный выход… Если, конечно, вы не собираетесь поддерживать Нумедидеса до последнего, как любящие и верные слуги ихней священной особы. Но ведь не собираетесь, как я догадываюсь?

— Трон надо отдать человеку, который устроит всех… — меланхолично сказал я, прихлебывая вино. — А взять его негде.

— Ты проговорился, — усмехнулась госпожа графиня. — Вот к чему приводят доверительные беседы с чужеземными шпионами. Гленнор судорожно ищет подходящего дворянина, которому собирается всучить корону и сделать из него ширму, за которой будут править пуантенцы и их союзники? Так сказать, символ, на которого возложат венец и дадут в руки скипетр? Учитывай, власть короля у нас и у вас почти не ограничена, кукла на ниточках однажды может выйти из повиновения и задать жару всем и каждому, история такие примеры знает…

— Какая ты все-таки язва, — вздохнул я. — Подтверждать или опровергать эти слова не буду. У тебя своя голова на плечах.

— Значит, я права, — с высокомерной самоуверенностью бросила Ринга и украдкой зевнула. — Хватит, наговорились. Пойду отдыхать. Если утром разминемся — ищи меня в Велитриуме, таверна «Голова пикта», тебе всякий покажет. Доброй ночи, месьор граф.

Тот день запомнился мне густым весенним туманом, плотным и холодным. Я даже сбился с дороги, повернув в сторону Тусцелана — лишь покосившийся деревянный указатель с вырезанной надписью «Форт Тусцелан, двенадцать лиг» заставил меня повернуть лошадь и искать другой тракт.

К первому полуденному колоколу из белесого марева, ползущего от реки, выплыла громадная черная тень — мощная деревянная крепость, стены которой были сложены из толстенных сосновых стволов и усилены снизу гранитными валунами.

Возле крепости — заметное оживление. Из ворот вереницей выползают тяжелые повозки, мчатся куда-то конные вестовые в синих одеяниях гайардской гвардии, тут же проходят небольшие отряды лучников-следопытов — это местные жители, для которых противостояние с пиктами давно стало привычным и обыденным.

На стенах заметна стража — силуэты мелькают в бойницах и на приземистых квадратных башнях. У ворот, как и положено, двойной караул — половина из пуантенцев и боссонских арбалетчиков в зеленой форме, вторую половину составляют угрюмые месьоры в кольчугах и с самым разнообразным вооружением, от копий до впечатляющих двуручных мечей. Наемники, ставшие верными воинами армии герцога.