Твоя далекая звезда - Галина Владимировна Бахмайер

Рядом зашуршало, и в поле зрения появилась голова Джелайны – взлохмаченная, с отпечатком рукавного шва на щеке, с ввалившимися, красными глазами и глубокими тенями под ними. Женщина ахнула, приложила руку к его лицу – на этот раз теплую – и разрыдалась, уткнувшись лицом в скомканное одеяло. Золотые пылинки кружились и садились ей на волосы, расплывались у Бенвора перед глазами в сверкающей солнечной реке.

* * *

– Раз идет на поправку – значит, больше не заразный, – заявил Танбик, входя в комнату.

– Все равно, – идя следом, устало возражала Джелайна, видимо, продолжая какой-то спор. – Надо еще все это сжечь, и это, и вымыть, и полы кипятком ошпарить…

– Сегодня же все будет сделано, миледи. А вам поспать надо. И так надоело небось?

– Еще как, – скривилась она. – Но вам нельзя ничего трогать. Я соберу все вещи в мешок…

– Потом соберете, а Тиви вынесет и сожжет.

– И закопает, – настырно добавила женщина.

– И закопает, – вздохнув, согласился Танбик. – Да не буду, не буду я ничего трогать! Идите уже, вас ноги не держат.

– Да, док, – вяло усмехнулась Джелайна и исчезла из виду. Знахарь поклонился проснувшемуся Бенвору.

– Слава богу, милорд, вы живы и выздоравливаете! А я уж, признаться, и вовсе отчаялся. Ехал спасать отравленного, а оно вон как вышло…

– Танбик, – тихо позвал Бенвор, обрывая торопливую радостную речь. – Который день я здесь?

– Одиннадцатый, – ответил знахарь, пододвигая низкую скамеечку. – Ну, теперь уже точно все позади.

– Кто еще заболел?

– Никто.

– Никто? – переспросил Олквин, решив, что ослышался.

– Леди Анерстрим сама за вами ходила, никого больше не подпускала. Когда нашли бубоны, она тем, кто вас трогал, велела в отдельном доме поселиться и ни с кем не видеться. А отсюда выгнала всех, еду и воду ей под дверью оставляли. Мы за нее боялись очень, каждый день стучали – жива ли еще, не слегла ли? Ругала она нас, гоняла – мне, говорит, зараза не страшна. И ведь правда, Бог охранил. Воистину, дела благие…

– Танбик, – снова перебил Бенвор, запинаясь. – Она что… одна меня выхаживала?

Знахарь закивал, поняв причину его смущения.

– Да, милорд, все одна. И таскала вас, и мыла, и горшки выносила. Да вы не переживайте так. Болезнь есть болезнь. А женщины – они это еще лучше нас понимают. Кто, кроме них, младенцев растит да стариков дохаживает? Обычное дело.

Бенвор был в ужасе. Черт, да плевать, кто бы там ни был. Но только не Джелайна! Кажется, именно в таких случаях говорят «провалиться бы сквозь землю»? Юноша не представлял, как теперь посмотрит ей в глаза.

– Я ей вдобавок такого наговорил… – выдавил он.

– Бывает, – успокаивал Танбик. – Хворающие порой хуже детей малых. Не бросила ведь, не ушла?

Знахарь осторожно, не касаясь, осмотрел те раны Бенвора, что были без повязок.

– Эти заживут быстро. Под мышками – те большие, еще мокнут. Я трогать не буду, а то леди меня за это живьем съест, – усмехнулся он. – А ведь и правда выходит, что бубоны надо прокалывать. Я давно уже об этом лечении слышал, да только кто осмелится выдавливать такую заразу своими руками? Это ж смерть верная.

– Из Норвунда вестей нет? – пытаясь отвлечься от своего стыда хоть этим, спросил Бенвор.

– Ниоткуда нет, милорд. Дороги мы перегородили, вешки везде понаставили, костры дымные жгли. Вся округа думает, что в Сентине черный мор свирепствует.

Олквин утомленно прикрыл глаза. Угроза чумы будет держать всех на расстоянии еще несколько недель. Если повезет – то до самой весны. Можно спокойно выздоравливать, не боясь, что вот-вот заявится стража принца. Беспокоила судьба Ланайона, но о ней можно разузнать в ближайшие дни.

* * *

Когда Олквин открыл глаза в следующий раз, рядом сидела Даина. Комната немного изменилась – исчезли все занавески, все было отмыто до блеска и пахло распаренным деревом. Но в солнечном луче по-прежнему плясали веселые пылинки, и юноша обрадовался им, как старым знакомым.

Даина уговаривала его поесть. Отказавшись, Бенвор только вволю напился и спросил:

– Где Джелайна?

– Спит, милорд, – поклонилась экономка и нерешительно переступила на месте. – Разбудить ее?

– Не надо, – качнул головой Бенвор и тут же снова уснул.

Проснулся зверски голодным, и обрадованная Даина захлопотала возле него. Уморившись так, будто не жевал, а таскал тяжести, Олквин снова провалился в сон.

Проснувшись уже поздним утром следующего дня, он первым делом справился о Джелайне у клевавшего носом Платусса. Тот встрепенулся, оглянулся на дверь и опустил глаза.

– Она что, до сих пор отсыпается? – удивился Бенвор. – Сколько же времени прошло?

Управляющий поежился.

– Что с ней? – встревожился юноша. Его вдруг обожгла нелепая и жуткая мысль: – Она все-таки заболела?

– Нет-нет, милорд, что вы? – торопливо отозвался Платусс. – Леди по-прежнему здорова. – Старик помялся и выпалил: – Она уехала.

– Как уехала?! – Бенвор даже приподнялся, не обращая внимания на боль и головокружение. – Куда?!

– Не знаю, милорд. Еще засветло собралась, оделась в свое, черное… Взяла лошадь и ускакала.

Олквин без сил повалился на кровать. В комнату заглянул Хоркан.

– Спит? – шепотом спросил он и, заметив, что капитан проснулся, поприветствовал его вслух.

– Куда поехала Джелайна? – тут же напустился на него Бенвор.

– Леди не сказала, – нахмурился Тиви. – Упомянула, что надо отдать должок одной скотине. – И вопросительно уставился на Олквина.

– О господи… – похолодев, пробормотал капитан. – Только не это!

Он рванулся с кровати, попытался встать, но пол поплыл под ногами.

– А ты куда собрался? – возмутился Хоркан, подхватывая его и водворяя обратно.

– Почему не остановил ее?! – вцепившись в друга, гневно воскликнул Бенвор.

– Мне-то откуда знать? – хмыкнул Тиви. – Конюх было заикнулся, что не даст ей лошадь без твоего разрешения, так леди без лишних слов съездила ему так, что тот дверь собой вынес, и взяла сама. Остальные потом шарахались в стороны, стоило ей только глянуть. Ее даже чума не берет, куда уж людям.

– Она опять поехала в Анклау, – с отчаянием объяснил Олквин. – Наверное, мстить Виркену.

– Бог с тобой, этот давно мертв. Леди говорит, его сердце содрогалось целую минуту – так он хотел жить. Говорит, хотела прихватить тебе в качестве сувенира, да нести было несподручно.

Хоркан славился пристрастием к черному юмору и любил присочинять всякие неаппетитные подробности. Но сейчас Бенвор понял, что друг действительно повторяет слова Джелайны.

– Вспоминай, кто еще тебе задолжал? – ухмыльнулся Тиви. – Колдун, король… Одилла…

– Совсем сдурел? – возмутился Бенвор.

Хоркан враз посерьезнел и сел рядом.

– Знаешь, в тот день я чего только не передумал. Воллан ни секунды не верил, что какая-то ученая дамочка выведет вас в одиночку. – Он сделал паузу, подбирая слова. – Это все казалось глупой выдумкой